Адвокат Зверя

Поэтому, подумав, я обхватила всем ртом и осторожно пососала. Он заурчал. Посмотрела ему в глаза, не выпуская и продолжила. Итан комкал простынь ладонями, смотрел, не отрываясь, и все громче урчал.

Мне было удивительно хорошо, пантера ластилась и помуркивала в ответ. В ушах шумело, это было восхитительно возбуждающе, до безумия пьяняще.

Шумно выдохнув, капитан осторожно отодвинулся, а потом поднял меня к себе. Я облизывалась и мурлыкала. И он, как будто боясь спугнуть, нежно провел кончиком языка по моим губам.

Прижался лбом о лоб и пробормотал вопросительно:

— Ничего, если сейчас без ласк? Не факт, что смогу нежно.

— Это хорошо, — засмеялась я ему в губы, — потому что я совершенно не хочу нежно. Я хочу быстро и жестко.

Он довольно хохотнул, низко, понимающе, мужским «всезнающим» смешком. И, схватившись, за края ворота, одним движением разорвал на мне рубашку. Это было… горячо. Ну ее, рубашку, зато я навсегда запомню, как она треснула.

Поцеловав, втянул один сосок, сильно, почти до боли, вырвав у меня слабый стон.

Меня подхватили и положили на кровать."

"— Обожаю — сказал капитан, более ни на что не задерживаясь и входя в меня. Совершенно готовую, плавящуюся от желания, — обожаю до безумия.

Сказал, задвинув так, что я закусила губу. Как всем телом вбился. Мои руки беспорядочно заметались и были тут же схвачены, зафиксированы над головой. Огромное тело склонилось, еле освещенное лунным светом.

Двигался он медленно, плавно, глубоко, как будто вьезжая всем телом. Застывал внутри и на излете. Нежил. Обжигал. И бесил.

— Жестко и быстро, — заскулила я, не вытерпев.

— Все, как хочет моя девочка, — прохрипел он. И впившись зубами в плечо, пробил так, что я завизжала от удовольствия.

— Да-а-а, кричи для меня.

И я кричала. И кричала. И кричала.

Его бедра играли. Глаза Итан закрыл, полностью сосредоточившись.

После второго оргазма я уже только слабо стонала, но не могла остановиться, хотела еще и еще. Излившись мне на живот, и укусив напоследок в многострадальное плечо, он упал рядом. Его лицо было ясным, просветленным, словно не было тяжелого дня и странного вечера.

Я еле слышно постанывала, глядя то на него, то в потолок. Не могла остановиться. И он осторожно погладил пальцем по полураскрытым губам, вытер полотенцем живот.