Адвокат дьявола

Так вот, позвольте задать вам прямой вопрос, чтобы я не отнимал ваше время понапрасну.

Она согласно кивнула, но глаза ее подозрительно сощурились.

– Вы знаете, в чем обвиняется мистер Ротберг? Вы видели его в спальне жены, после того как вышли оттуда?

– Нет. Я сразу пошла к себе. Я же сказала.

– Та-ак. – Он сделал паузу и опять зачертил в блокноте. После некоторого колебания он продолжал: – А как насчет коробки с ампулами, найденной в спальне мистера Ротберга? У вас есть какие-нибудь предположения, как она могла туда попасть?

Она покачала головой.

– Беверли, вам, должно быть, известно, что мистер Ротберг встречался с кем-то на стороне.

– Еще бы. Об этом кто только не знал. Такое в секрете не удержишь, работая в отеле.

– И миссис Ротберг тоже знала об этом?

– Само собой.

– Она когда-нибудь говорила с вами об этом?

– Нет. Она же была леди до кончиков ногтей.

Это Беверли сказала с явной гордостью за прежнюю хозяйку.

– Откуда же вы знаете, что ей было известно об измене мужа? – тут же спросил он, невольно переходя на тон и манеры перекрестного допроса.

– Она должна была знать. Ее же навещали, рассказывали новости.

– И вы слышали, как кто-то сообщил ей об измене мужа?

Она колебалась.

– Нет, я не имею в виду, что вы подслушивали, но, постоянно присутствуя рядом...

– Ну да, слышала кое-что.

– Ясно. И точно так же, по чистой случайности, вы услышали разговор, который состоялся между мистером и миссис Ротберг по этому поводу?

– Хотите спросить: поругались ли они? Я не слышала, что именно там между ними разгорелось, но после его ухода она здорово разозлилась.

Кевин многозначительно хмыкнул, задержав на ней взгляд.

– А не скажете, в каком состоянии она была после его ухода? Видимо, в депрессии, в подавленном состоянии?

– Да уж, конечно, радоваться ей было нечего. Она же инвалид, а муженек ходит на сторону. Но, хоть ей и несладко приходилось, эта женщина всегда держала себя в руках и умела сохранять присутствие духа. И такой была до самого конца.

– Да, конечно. – Он откинулся на диванную подушку, чтоб не затекала нога. – Но и вам, Беверли, тоже ведь несладко приходилось в жизни, не так ли? – спросил он самым дружелюбным и располагающим тоном.

– Мне? Что вы имеете в виду?

– Вашу жизнь, вашу семью.

– Ну да, и меня потрепало.

Кевин повел глазами в сторону бутылки с бурбоном.

– Пьете, Беверли?

Она тут же вся подобралась, выпрямилась.