Адвокат Империи 3

— Это с чего вдруг?

— Да ты сам на свой вопрос ответил. Про Стрельцова куча слухов ходит. Даже я их слышал.

— Ты о… — хотел было спросить, но даже не успел толком закончить, как Пётр кивнул.

— Да. Я слышал историю о его сыне. Мы тогда небольшую статью об этом выпустили. Если не ошибаюсь, парня на наркотики подсадила подружка, но с ней вроде ничего так и не сделали. Точнее не скажу, я тогда только пришёл в «Вестник».

— Видишь ли, дело в том, что я собираюсь вытащить всё это на свет. Всё его грязное бельё.

Он сажает людей, Пётр. И ему вообще плевать, виновны они или нет. Большая это добыча или что-то мелкое, как в случае с Яной. Ему всё равно. Он отдаётся этому на все грёбаные сто десять процентов. И каждый раз добивается максимального срока для обвиняемого."

"На самом деле, это была лишь вершина айсберга. Мы с Мариной узнали, что он даже несколько раз топил апелляции осужденных, фактически используя свои связи, чтобы заблокировать возбуждение нового процесса по пересмотру дела. И, наверное, я бы приплел и это сюда, но…

В общем, не смог.

Да и не хотел, если уж честно. Какой бы скотиной он ни был, но делал свою работу просто великолепно. В семи случаях из одиннадцати за решёткой оказались по-настоящему мерзкие уроды, которых стоило запереть и выбросить ключ. Так что стоило признать: тут я с ним на одной стороне. Но вот другие четыре случая…

К нашему столику подошла девушка в форме ресторана и принесла пластиковый поднос с завернутыми в бумагу бургерами, картошкой фри и парой стаканов с лимонадами.

— Слушай, ты ведь не всегда так питаешься? — задал я вопрос, глядя, как бумага от жира на моём бургере стала уже практически прозрачной.

— А чё не так-то? — удивился он, освобождая свой от бумажного плена. — Вкусно же!

— Да я не спорю, что вкусно. Но если будешь и дальше так питаться, то сдохнешь лет этак в сорок от сердечного приступа. Если не раньше.

— Слушай, ты пришёл мне лекцию о пользе правильного питания читать? Или мы о работе поговорим?

— Ты давай не наглей.

Я вообще-то о тебе забочусь.

— Ладно-ладно. Но я серьёзно. Что там с этим делом? Чего именно ты от меня хочешь?

— Слушание будет открытым. Послезавтра. Я хочу, чтобы ты присутствовал на нём с камерой и снял всё от начала и до конца.

— Ты ведь в курсе, что вы можете проиграть? — напомнил он мне.

— Я не собираюсь проигрывать, — ответил резче, чем хотелось бы. — И когда мы победим, я хочу, чтобы это дело освещалось в прессе. Хотя бы минимально.