Охота на ведьм

Усадьба Гростенсхольм представляла собой большой господский дом из камня и дерева, с башенкой и развевающимся на ней флагом.

А их дом…

— Тенгель, — как-то уж слишком спокойно сказала Силье, — я думала, что у Шарлотты обычная господская усадьба, а наш домик будет маленьким-маленьким, ну совсем крошечным. А у Мейденов не дом, а просто дворец! А у нас — так целая усадьба! Неужели мы и вправду будем здесь жить?

— Похоже на то, — удивленно отвечал муж.

На самом же деле Гростенсхольм был обычной господской усадьбой, не очень большой и весьма некрасивой.

— Тенгель, — Силье крепко сжала его руку. — Боже мой, Тенгель!

— Мы будем стараться изо всех сил! — торжественно произнес он.

— Конечно. Дети, если мы будем хорошо себя вести и не даром есть свой хлеб, то сможем пожить тут несколько лет.

— Тогда, Даг и Лив, мы будем вести себя хорошо, ладно?

— Хорошо.

Силье переходила из одной комнаты в другую. Мебели в доме было немного — кровати, шкафы, лавки.

— Я буду столярничать, — с энтузиазмом воскликнул Тенгель. — Силье! Посмотри на эту стену! Видишь, тут только одно окно. Может, сюда подойдет…

— Витраж Бенедикта? Думаю, да. Тогда встающее солнце будет играть в мозаичном стекле. Но сначала мы должны спросить позволения. Тенгель, ущипни-ка меня за руку!

Давно уже Силье не радовалась так, как сегодня. Весь день они осматривали дом и размещали свои нехитрые пожитки.

Потом Силье принялась готовить еду. Тенгель ушел в комнату. Ему хотелось побыть одному. Долго стоял он в глубоком раздумье посреди комнаты, прислушиваясь к голосам детей. Они топали и весело смеялись; голоса их эхом отдавались в полупустых комнатах.

Тенгель достал свои «вещи». Так их обычно называла Силье. Долго копался в маленьких коробочках и кожаных мешочках, пока не нашел то, что искал. Да, пожалуй, лучше всего сейчас, после переезда… самый удачный момент.

Сердце Тенгеля разрывалось от горя. Он мечтал о ребенке, но не мог его себе позволить. Слишком большая ответственность. Если ничего не предпринять сейчас, потом будет поздно и Силье, скорее всего, умрет во время родов. А он будет воспитывать обреченное на вечное одиночество чудище.