Охота на ведьм

— Так Абелона все еще там? — прервал их Тенгель.

Работник прекратил игру:

— Да. И ее гнусные дети тоже. А Грету с Марией выгнали. Теперь они бродят как нищенки по деревне и по соседним хуторам. Им тяжко приходится.

— Боже, какой ужас! — заплакала Силье. — Такие хорошие, добрые женщины. Это просто невозможно. А господин Бенедикт?

— Ах, добрый господин в тюрьме…

— Что?

— Это случилось совсем недавно. Ему не слишком легко жилось под командованием Абелоны. Но он держался. — Работник склонился к ним и прошептал: — Ищите утешения.

— Это Хемминг, — сквозь зубы процедил Тенгель.

— Я теперь знаю, кто же на самом деле является злым духом Людей Льда, — тихо сказала Силье.

— А когда кнехты пришли на хутор и стали расспрашивать о Бенедикте, Абелона очернила его, как могла. Хотела расправиться с ним раз и навсегда, ведь он был для нее вечной обузой. А сейчас господин Бенедикт в Тронхейме… В тюрьме… Все это очень печально.

— Просто ужасно, — всхлипывала Силье. — Тенгель, надо что-то делать.

— Да, да, конечно, — согласился он. Хотя что они могли сделать? Ведь их положение было ненамного лучше.

— Что, всех повстанцев арестовали?

— Боюсь, что да. Говорят, взяли Дюре Аулсона. На всех донес кто-то один.

Тенгель прошептал проклятия в адрес Хемминга. Глаза его метали молнии. Силье никогда еще не видела мужа в такой ярости.

Но он быстро овладел собой и снова обернулся к старику. В нескольких словах поведал о горькой судьбе Людей Льда. Работник был опечален.

— Мы хотели поселиться тут, на холме, где я жил прежде. Пока, во всяком случае, — продолжал Тенгель. — А там найдем что-нибудь получше и понадежнее.

«Но будем ли мы где-нибудь в безопасности», — подумал Тенгель про себя.

— Видишь ли, — удрученно сказал старик, — там, где ты жил раньше, сейчас живут другие люди. Боюсь, что в деревне вы не найдете места, где бы вы могли… — Он смущенно замолчал.

Тенгель глубоко вздохнул:

— Есть еще одно место, недалеко от Тронхейма, где я часто прятался.

Старика попросили передать привет Грете и Марии. Они еще вернутся. Но будущее Тенгеля и его семьи было весьма неопределенно.

Беглецы продолжали свой невеселый путь.

Днем остановились на отдых в небольшой рощице. Нога Тенгеля опухла еще сильнее. Ехать верхом он отказался наотрез. «Пусть едут дети», — сказал он. Вообще-то он был прав, но Силье обозвала его упрямцем, глупцом, тщеславным дураком. Все были угрюмы.