Адюльтер

Объясняю ему, что убедила моего шефа напечатать материал о нетрадиционных средствах борьбы со стрессом. Деловой мир в изобилии населен людьми, которые то проявляют редкостное великодушие, то в следующую минуту срывают злость на тех, кто не может им ответить. Люди делаются все менее и менее предсказуемыми.

К психиатрам и психологам – длинные очереди: они не в состоянии принять всех страждущих. А те не могут месяцы или годы ждать излечения своей депрессии.

Кубинец слушает молча. Спрашиваю, можем ли мы продолжить беседу где-нибудь в кафе – не разговаривать же на улице, тем более что уже довольно прохладно.

– Туча, – говорит он, согласившись на мое предложение.

Знаменитая женевская туча висит над городом до февраля – марта, и мистраль лишь изредка отгоняет ее: небо очищается, но температура падает.

– Как вы узнали про меня?

Рассказал человек из службы безопасности газеты. Главный редактор хотел, чтобы мы взяли интервью у психологов, психиатров, психотерапевтов – но ведь это уже было сто раз: сколько же можно? Надо что-то новенькое, свежее, вот и решили обратиться к нему.

– Соглашусь при условии, что вы не будете называть мое имя. То, чем я занимаюсь, не покрывается социальной страховкой.

Подозреваю, что на самом деле он хотел сказать: «То, чем я занимаюсь, – незаконно».

* * *Говорю без умолку уже минут двадцать, стараясь, чтобы он освоился, однако кубинец все это время не сводит с меня изучающего взгляда. Он приземистый, смуглый, седеющий. На нем строгий костюм и галстук. Вот бы не подумала, что шаманы одеваются так.

Заверяю, что все, им рассказанное, будет сохранено в тайне. Нам просто любопытно узнать, многие ли прибегают к его услугам. Насколько я знаю, он наделен даром исцелять.

– Нет, это не так. Не наделен. Исцелить может только Господь.

Ладно, спорить не стану. Но ведь всегда встречаем такого, кто вдруг начинает вести себя странно – или непривычно. И всякий раз гадаем: что случилось с человеком, которого вроде бы знали так хорошо? Отчего он стал таким агрессивным? Что это? Стресс?

А на следующий день он вновь – такой, как всегда.

Кубинец хранит молчание. Я все еще не сумела завоевать его доверие.

Так это излечимо?

– Излечимо. Но лечить или не лечить – решает Господь.

Ну, разумеется, это я и сама знаю.