Адюльтер

Мужа удивляет этот внезапный интерес.

– Ты, надеюсь, не собираешься попробовать?

Конечно нет! Мне это нужно по работе, для статьи. И скорей всего завтра я задержусь. Я решила написать о замке, где жил лорд Байрон, и мне нужно съездить туда. Прошу его не волноваться.

– Да я и не волнуюсь. И вообще, по-моему, с тех пор как мы побывали в Ньоне, наша жизнь наладилась. Нам надо больше ездить вместе. В следующий раз оставим детей моей матери. Я советовался с теми, кто разбирается в этом вопросе.

«Вопросом» он, судя по всему, называет мою депрессию.

С кем же он говорил? С каким-нибудь приятелем, который развяжет язык, как только выпьет чуточку лишнего?

– Вовсе нет. С семейным психологом.

Вот ужас-то! Слова «семейный психолог» – было последнее, что я услышала от Якоба в тот ужасный день в Гольф-клубе. Может быть, они втихомолку общаются?

– Не исключено, что это я виноват в том, что произошло с тобой. Не уделял тебе того внимания, которого ты заслуживаешь. Всегда говорил только о работе или о предстоящих делах.

Мы с тобой утратили романтизм, столь необходимый для счастливого супружества. Заниматься только детьми – недостаточно. Нам с тобой, пока мы еще молоды, нужно большее. Почему бы не съездить в Интерлакен – помнишь, это было наше первое путешествие после того, как мы познакомились? Мы можем подняться на Юнгфрау, полюбоваться пейзажем с высоты…

Семейный психолог! Вот его-то как раз мне и не хватало.

* * *

Разговор с мужем напомнил мне старую поговорку: «Хуже слепца тот, кто не хочет видеть».

Как он может думать, что отчуждение происходит по его вине. Откуда могла взяться у него эта безумная мысль, если обычно это я не принимаю его в постели, это я не раскрываю ему объятия?

Уже довольно давно наш секс утратил прежний накал. А меж тем для гармоничного супружества, для прочного брака это важнее, чем совместные планы на будущее или заботы о детях. Интерлакен запомнился мне прежде всего тем, что едва ли не все время мы проводили, запершись в номере отеля, – пили дешевое вино и занимались любовью.

Когда любишь человека, не можешь довольствоваться только познанием его души – непременно надо понять и его плоть. Так уж и непременно? Не знаю, но инстинкт ведет нас именно к этому. И нет здесь отмеренного времени, установленного часа или незыблемых правил. Ибо что может быть прекрасней нежданных открытий, когда первоначальная робость сменяется решимостью изведать и попробовать, а приглушенные стоны превращаются в несдерживаемые крики или ругательства.