Адюльтер

Каждую минуту она все ближе к своему торжеству. Да, именно своему, потому что жизнь, которую ведет Якоб, не приносит ему счастья.

Она не сводит с меня глаз. А я решаю вернуться к моей роли журналистки и спрашиваю, не хочет ли она что-либо добавить. Устроит ли она сегодня домашнее торжество для ближайших друзей?

– Разумеется, нет. Кто выдержит такие хлопоты?! Тем более что он уже избран. Праздники и ужины надо устраивать раньше, чтобы привлекать голоса.

Я, хоть и снова почувствовала себя круглой дурой, должна задать, по крайней мере, еще один вопрос.

Якоб – счастлив?

И тут вижу, что достигла дна колодца. Мадам Кёниг со снисходительным видом отвечает размеренно, как профессор на лекции:

– Ну, конечно, счастлив! Кому в голову придет думать иначе?

Эта женщина заслуживает четвертования.

Нас обеих одновременно берут на абордаж: меня – помощник победительницы, который хочет представить меня ей; Марианну – кто-то из гостей, подошедших поздравить ее. Говорю, что рада была познакомиться.

Очень хочу добавить, что при случае не прочь была бы выяснить – не под запись, разумеется – что она имела в виду под «чувственными отношениями» с женой друга. Вручаю свою визитку – на тот случай, если понадоблюсь – и ничего не получаю в ответ. Но прежде чем успеваю отойти, она на глазах у всех ухватывает меня за руку и говорит:

– Я видела нашу подругу, которая обедала с моим мужем. И должна сказать: она вызывает жалость. Хочет казаться сильной, а на самом деле – слаба и хрупка.

Притворяется уверенной в себе, а меж тем постоянно спрашивает себя, что думают другие о ней и о ее работе. Производит впечатление человека бесконечно одинокого. Как вы знаете, дорогая, мы, женщины, шестым чувством определяем, от кого исходит угроза нашему семейному очагу. Не так ли?

Чистая правда, отвечаю я с полнейшим безразличием. Помощник недовольно хмурится – победительница ждет меня.

– Но у этой женщины нет никаких шансов, – договаривает мадам Кёниг.

Протягивает мне руку и отходит, не удостаивая никакими объяснениями.

* * *

В понедельник я все утро упорно звоню Якобу. Ответа нет. Включаю антиопределитель номера, подозревая, что он видит его и не берет трубку. Пробую снова и снова – безрезультатно.

Связываюсь с его помощниками. Мне отвечают, что он чрезвычайно занят – и это на следующий день после выборов? Но мне надо поговорить с ним, отвечаю я, так что буду продолжать дозваниваться.