Адептка второго плана

Но дальнейшие его слова заставили переменить мнение: – Но я обещаю, что передам ваши слова тому, у кого достаточно полномочий на подпись подобного дозволения. И вернусь с ответом. Или бумагой.

– Тогда буду ждать, – заключила я.

Дознаватель посмотрел на меня. По-новому. Словно… зауважал. Как опасную змею, на которую лучше не наступать. И что-то мне подсказывало: больше тыкать законник в мой адрес себе не позволит.

– А вы изменились с нашей последней встречи. Что-то появилось такое в вашем взгляде… – видимо, наконец закончив мысленное чтение словаря ругательств имени меня, выдохнул Воторс.

– Когда надгробие заслонит над тобой весь белый свет, взгляд на жизнь становится до невероятного ясным, – отозвалась я и добавила: – А что до юноши, передавшего конверт, он был высок, худощав, кажется, на щеке были недавно зажившие царапины, словно его кто-то полоснул когтями…"

"И, дав подробное описание моего посыльного смерти, закончила:

– Если на этом все, то знайте, капитан, что можете быть свободны.

«И живы… Но это только пока я не начала мстить», – мысленно закончила я, помня о бабулиной науке, которая не прощала пощечин ни от судьбы, ни от врагов.

Едва дверь за капитаном с грохотом захлопнулась, как я откинулась на подушки и задумалась. Если отбросить самое очевидное, что покушались на невесту принца, то в итоге кто остается: отец? Или та троица? Хотя ни в один из вариантов я особо не верила. Слабоваты зубы. Да и барон не стал бы связываться с чернокнижием.

А еще интересно, почему я все еще в стенах академии, раз бабули со мной больше нет. Сомневаюсь, что свой запрет ректор отменил. Тот, в котором Кимерине Бросвир нет сюда ходу без сопровождения. Или все же отозвал?

ГЛАВА 11

Мои мысли прервал стук в дверь.

Целитель посмотрел на меня, как на неизбежное зло, вздохнул, словно смирившись с оным, и произнес:

– Адептка Бросвир, я пришел, дабы убедиться, что с вами все в порядке. Все же прямой контакт с проклятием такой силы в абсолютном большинстве случаев сводит в могилу.