Адаптация к взрослой жизни

Они нас вчера накормили картошкой, мы сегодня угостили их блинами. Какие-то проблемы?

Лена недовольно фыркнула и уселась за стол. Она стала пить чай, демонстративно не прикасаясь к блинам. В комнате повисло неловкое молчание, затем Света тоже села к столу и принялась за блины, а Настя налила чаю, но пила стоя, как будто опасаясь раздражать Лену. После короткого размышления я подхватил с тарелки последний блин и кружку с чаем, встал и сказал:

‒ Настя, садись, пожалуйста, что ты стоишь? Я уже почти доел, сейчас допью и побегу.

В этот момент на кухню вернулась Саша и принялась торопливо умываться. Витька тоже подскочил с табурета, освобождая ей место.

‒ Спасибо, блины очень вкусные, мы, пожалуй, побежим, еще в магазин собирались заскочить, ‒ затараторил он, споласкивая кружку. ‒ Ярик, а ты чего, заснул? Допивай давай, и пошли!

Я действительно застыл на месте, залюбовавшись Сашей: она склонилась над раковиной, отчего халат приоткрылся, демонстрируя великолепный вид. После окрика Витьки я вспомнил о вопросе, который хотел задать пару минут назад:

‒ А где Вера? Неужто так рано на занятия ушла?

‒ Ты что, соскучился по своей ненаглядной? ‒ прыснула Света.

А Саша объяснила:

‒ Спит она. Сказала, встанет ко второй паре, но я что-то сильно сомневаюсь, что вообще куда-то пойдет. А почему ты интересуешься?

‒ Да так просто, ‒ смутился я. ‒ Удивился, что не увидел...

Витька дернул меня за рукав, и мы покинули кухню.

‒ Ух, Светка хороша! ‒ выдохнул он, когда мы вернулись во флигель.

‒ Да мути с кем хочешь, мне-то чё? ‒ удивился я.

‒ А тебе кто понравился? Верка, да? ‒ сально усмехнулся Витек. ‒ Как она тебя вчера, да? На такое по-любасу не каждая способна!

‒ Не знаю, все хорошие, даже в Лене что-то есть. Типа утонченность, что ли, но мне кажется, я никому не интересен.

‒ Правда, хер этих баб поймешь. То ли ты им понравился, то ли выгоду какую-то ищут, ‒ согласился Пират.

В магазин мы, конечно, не успели и, расставшись на центральной площади университетского городка, поспешили каждый в свою аудиторию.

В этот день расписание было другим, но лекции проходили в той же аудитории, и меня не покидало ощущение дежавю. Различия были только в соседе по первой парте. Бодрый «Казанова» сместился куда-то назад, а рядом со мной оказался пришедший с заметным опозданием невысокий худой армянин.