А в Ростове снова дожди

– Разве тебе неизвестно, что нельзя прикасаться к чужим женщинам?! – прорычал он.

– Я же… просто хотел поближе познакомиться… – оправдываясь, сипел Филипп. – Пусти! Ты сейчас меня задушишь…

– Надо было убить тебя еще три года назад! – продолжая сжимать его горло, кричал Владимир.

Футболист с силой оттолкнул старшего брата от себя, и они покатились по полу.

– Боже мой! Да прекратите же! – беспомощно сжимая в руках сумочку-клатч, верещала у стены Вика. – Вы убьете друг друга!

На ее крик в холл прибежали официанты.

– Вова! Филипп! Отпустите друг друга! – растолкав толпу, подбежала к братьям именинница. – Иначе я отпишу свой дом какому-нибудь благотворительному обществу, честное слово!

Вика растерянно посмотрела на собравшихся в холле людей: на смертельно бледную Ирину Викторовну, на стоящую рядом с ней мачеху Владимира, на подружек Ангелины Константиновны.

Резко стало не хватать воздуха. Оторвавшись от стены, в которую ее впаял ужас, Вика бросилась бежать сквозь толпу гостей. Уже где-то далеко за спиной слышала голос любимого мужчины, который громогласно заявлял, что ему даром не нужен никакой дом, потому что он не нуждается в благотворительности. И что, если Филипп еще раз позволит себе прикоснуться к Вике, он не доживет до следующего дня.

Виктория бежала через террасу с накрытым столом и мигающими в траве фонариками, цепляясь за растущий вдоль каменных дорожек папоротник и барбарис.

«Боже мой! Ирина Викторовна запомнит меня на всю оставшуюся жизнь! Я никогда не смогу сдать экзамен по ее спецкурсу! – чуть не плача, размышляла девушка, шагая по обочине темной проселочной дороги. – А завтра обо всем узнает мама, потому что факультет психологии никогда не умел хранить тайны! Сплетни о том, что дочь Юлии Хованской тискал в углу футболист, с которым серьезные отношения у заместителя заведующего нашей кафедры, разлетятся, как горячие пирожки… Я обманула маму, сказала, что буду в «Пирсе» с друзьями.

Вскоре за ее спиной послышались громкие широкие шаги. Виктория знала, что это Владимир, что он расстроен не меньше нее, но останавливаться не спешила.