Одинокий отец познакомится

— Первая решила, что она справится с твоим демоном и начала с ним кокетничать, — начал загибать пальцы король. — Вторая была тупа как пробка и при этом жадная. Ну вот скажите, зачем ей нужен был рубин из дедушкиной усыпальницы? Неужели было мало украшений? Конечно, дед обиделся, а у нее оказалось слабое сердце, ну и призраков она никогда не видела. Третья ненавидела детей, и когда она ударила Софию, ты не сдержался и скормил ее Константину."

"— Иногда, мой дорогой кузен, мне кажется, что вы специально подбираете для меня дур, — с улыбкой произнес Марк, поворачиваясь к собеседнику.

Король совсем не по-королевски хихикнул.

— И на ком же мне жениться в этот раз? — сдержанно поинтересовался герцог.

— На виконтессе Рут Спенсер, дочери лорда Спенсер. Корона заинтересована в его рудниках, — буднично произнес король и ехидно улыбнулся.

— Как прикажете, ваше величество, — Марк поднялся и поклонился сюзерену.

Когда он дошел до двери король его окликнул:

— Я хочу видеть твой подарок. Сегодня. До того, как канцелярия объявит о твоей помолвке.

Ну и зачем ему это? Любопытство, или тонкий расчет? Или…? Король был вдовец и Марк вполне мог допустить мысль, что его величество захочет перекупить у него контракт. Инкогнито, конечно…

Прибыв в замок Марк отправился к себе, чтобы снять мантию и переодеться. Затем нужно проводить старших детей и накормить подарок. Подарок…

Зов пришел, когда он расстегнул рубашку. София! И ей было очень плохо. Марк потянулся к остальным детям и с ужасом понял, что они на темной половине.

В спальню ворвался уже не Марк, а его темная сущность. На этот раз все обошлось… Все живы… Но…

***

Маркс сверху вниз смотрел на зажмурившуюся Лорен, висящую на его ноге и чувствовал, как злость уходит. Маленький смелый птенчик. Неужели она решила, что он ударит детей?

— Сеньорита Лорен! — позвал он еще раз.

Девушка вздрогнула и отодвинулась. Что на него накатило, он и сам не понял, но подхватил ее под руки и поднял.

— Впрочем, к демону короля, пусть подождет!

Ее губы были рядом и пахли клубникой. Он наклонился и поцеловал алую спелость, сначала нежно и невесомо, а затем так, как целовал только своих женщин — властно сминая упругую мягкость, овладевая, покоряя и завоевывая.

— Ты ведь никогда раньше не целовалась, — шепнул он ей, когда оторвался от сладких губ.