А. С. Секретная миссия

По весьма существенной причине: вы имеете дело с тайными, по-настоящему тайными обществами…

– Масоны? – оживился барон.

– В вашем возрасте и при вашей службе стыдно отвлекаться на подобных клоунов! – фыркнул профессор. – Это именно клоуны, играющие в свои ритуалы, как дети в лошадки. Настоящие тайные общества, составленные из тех, кто пользует магические, чернокнижные практики, насчитывают многие сотни лет. Многие! Некоторые достойные уважения и доверия источники и авторитеты полагают даже, что речь идет о тысячелетиях.

Вы представляете, какая изощренность в выживании, сохранении тайны и умении оставаться незаметными присуща людям, которых, не забывайте, столетиями преследовала инквизиция, а до того, как гласят иные рукописи, некие аналогичные департаменты еще античных времен? И полагаете, что ваш покорный слуга, потолкавшись там и сям, поболтав с теми и с этими, способен в одночасье обнаружить тех, кого инквизиция в пору своего расцвета и всемогущества не смогла искоренить полностью? Вы, право, мне льстите, граф… И совершенно зря.

– Ну, простите, – сказал граф с бледной улыбкой. – Меня все это время не оставляла надежда: вдруг каким-то чудом что-то у вас да получится…

– Не тот случай, – отрезал профессор. – Я не чудотворец. По-моему, я вам уже говорил однажды: плюньте вы на гордыню и отправляйтесь в Рим. Попытайтесь наладить отношения с инквизицией. Она существует до сих пор, пусть и не в прежнем виде…

– Я пытался, профессор, – сказал граф. – Дело не в гордыне. Со мной там не захотели разговаривать, притворяясь, будто не понимают, о чем я прошу, что имею в виду.

У меня создалось впечатление, что нас не воспринимают всерьез…

– Повсюду обскуранты!

– Увы… По крайней мере, вы нам дали какое-то направление.

– Слушайте, – сказал барон. – Мне тут пришло в голову… А может, в Италии поискать? Не зря же ваш прохвост, Александр, действует в самом сердечном согласии с Руджиери…

– С кем? – рокочущим, жутким шепотом спросил профессор.

– Руджиери – это тот кукольник, про которого мы вам рассказывали, – пояснил граф.

 – Флорентиец. Знаете, мне приходит в голову, что барон может оказаться прав. С самого начала выглядел странным этот сердечный союз. Если Ключарев сам доискался до некоего умения, – зачем ему обычный кукольник? Если кукольник и сам умел использовать неодушевленные предметы – зачем ему Ключарев? Можно предположить, они друг друга дополняют. У обоих нашлось что-то, чем он поделился с сообщником…

– Очень интересно, – тихо произнес профессор.