А. С. Секретная миссия

Прошло достаточно много времени, прежде чем По сказал с убитым видом:

– Я и в самом деле считал его учителем…

– Не переживайте, – сквозь зубы сказал Пушкин. – Вашего… и моего учителя уже нет. А эта тварь не имеет к нему никакого отношения – нежить, мертвечина, кадавр…

Глава пятая

Императорский гнев

Никак нельзя было назвать это отступлением потерпевшей поражение армии – они брели по темной улице усталые, оборванные, покрытые кровоточащими царапинами, но настроение оставалось победным: как-никак, противник бежал, его логово разрушено, а это все же успех…

Проходя мимо одного из добротных каменных домов, они посмотрел на себя, оказавшись в полосе света от ярко освещенных окон (судя по музыке и прочим звукам, там продолжался средней руки бал), и горестно покачали головами: вид был даже не бродяжничий, мягко сказано, фраки свисали полосами, ленточками, кусками, словно их долго и увлеченно рвала когтями стая ополоумевших кошек.

"– Водочки бы сейчас для успокоения расстроенных нервов, – мечтательно сказал Красовский.

– Что он говорит? – спросил американец. – У него такой одухотворенный вид, словно декламирует стихи…

Пушкин усмехнулся:

– Он говорит, что после таких переживаний не мешало бы выпить чего-нибудь покрепче.

– Это и в самом деле прекрасная идея, – сказал По едва ли не столь же мечтательно.

– По совести, я и сам бы не отказался, – сказал Пушкин.

– Ну что вы, право, Александр Сергеич, как дитя малое, – сказал Красовский, оживившись. – Ежели кабаки положено закрывать в одиннадцать вечера, это еще не значит, что их и закрывают… во всяком случае, не все двери. Полиция тоже не прочь финансовое благосостояние улучшить.

– До меня доходили слухи…

– Ну уж, Александр Сергеич, вы как и не петербуржец, – хмыкнул Красовский. – Слухи доходили… Доподлинная правда.

– Да и я, признаться, сейчас непривередлив, – сказал Пушкин. – С крючниками под сосной готов выпить.

– Вот и прекрасно. Стопы за мной направляйте, а уж я в плохое место не поведу.