А. С. Секретная миссия

 – Послушайте, Эдгар… Вы уверены, что на тех, кто сейчас в доме, ваши пули воздействуют должным образом?

– Не уверен. Но попытаться стоит.

– Хвалю, – сказал Красовский. – Лихо сказано… В армии не изволили ль служить?

– Угадали. Именно там мне и было сделано предложение… Понимаете ли, я долго прожил на юге. Я понимаю, вы о нас плохо осведомлены, для Европы Америка – жуткое захолустье… Но на юге у нас частенько случаются вещи, которые в материалистическую картину мира не укладываются совершенно. Мне доводилось сталкиваться… Потому меня и привлекли, изучив всесторонне, к службе в… собственно, у нас нет названия, господа.

Наша служба спрятана в одном из третьестепенных департаментов военного министерства, у нас мало людей, мало денег, но мы стараемся… Собственно, господа, сейчас не существует никакого Эдгара По. В армии я числюсь под именем Эдгара А. Перри и в настоящий момент для всех, кто меня знает, служу в артиллерийской батарее, в форте Моултри неподалеку от Чарлстона – места отдаленные и пустынные, забытые богом и военным начальством… Главный сержант Эдгар А. Перри, честь имею. А на деле… – Он повертел в руках пистолет и сказал с обезоруживающей простотой. – А на деле – вот это…

– И за кем же изволите охотиться? – спросил Красовский с интересом.

– На того, кто, мне точно известно, обитает в этом домишке.

– Уж не английский ли милорд по имени Гордон? – спросил Пушкин. – Не делайте удивленного лица, нам об этой персоне кое-что известно – достаточно, чтобы заинтересоваться…

– Неужели? Тогда вам, может быть, известно, кто он такой?

– Субъект, определенно принадлежащий к нечистой силе, если считать это чересчур общее понятие условным обозначением наших клиентов…

– Нет, – сказал юноша.

 – Я имею в виду его личность.

– Представления не имею, – честно признался Пушкин.

– Он даже имя не сменил… Вернее, урезал. Гордон… Если точно, Джордж Гордон Байрон. Байрон ведь – не фамилия, это титул – Джордж Гордон, шестой лорд Байрон… Нахальство поразительное.

Так вот, это Байрон…

«Вы с ума сошли!» – едва не вырвалось у Пушкина, но он сдержался – сам пережил наяву многое, по поводу чего ему могли сказать то же самое пресловутые «здравомыслящие люди». Записные материалисты. Князь Вяземский, к примеру, даром что начальствует над Особой экспедицией и по долгу службы обязан проявлять раскованность фантазии и допускать все на свете, так и не смог до конца поверить в джиннов.