А. С. Секретная миссия

– Гусар, который дожил до тридцати… – понятливо покачал головой Вяземский.

– Вот именно, – сказал Пушкин. – И ведь не дожил… Мне тяжело было терять этих людей, со мной никогда прежде такого не случалось, чтобы я был словно солдат в походе…

– А походы, между прочим, не кончены, – сказал Вяземский с нотками вкрадчивости. – Поскольку служба не кончена… Есть хорошее средство против тоски и хандры. Называется оно – дело… Я тебя позвал сюда отнюдь не для того, чтобы над водной гладью дружески утешать.

Если ты оглянешься, увидишь вон там, в отдалении, прекрасно тебе известных Тимошу и господина Красовского…

Пушкин оглянулся вслед за движением трости князя. И действительно, оба поименованных стояли у парапета с видом людей, привыкших к долгому терпеливому ожиданию.

– Что-нибудь случилось? – спросил он, чувствуя, как моментально улетучиваются апатия и хандра.

– Это как посмотреть, – сказал князь. – С формальной точки зрения, ничего не произошло.

С фактической… В гвардейских саперах служит поручик Навроцкий… Он тебе не знаком?

– Не припомню.

– Молод, легкомыслен, бесшабашен… Игрок. Две недели назад у Никишина проиграл некоему немцу пять тысяч ассигнациями. Долг для нашего юноши прямо-таки убийственный, поскольку такими средствами он не располагает. Отец умер, у матери двести душ, имение заложено в Опекунском… На первый взгляд – обычная история, случавшаяся со многими и многими, не исключая присутствующих, – карточный долг, который невозможно отдать в одночасье.

Но вот далее начинаются странности. То, что немец его не торопил, ничем удивительным не выглядит: он вроде бы не беден, проявил снисхождение… Но вот потом состоялся разговор, после которого господин поручик направился прямиком в Третье отделение – фон Ранке был добрым знакомым его батюшки, к нему Навроцкий и пришел… Видишь ли, немец сделал ему довольно необычное предложение. Он готов простить долг полностью, если Навроцкий передаст ему бумаги отца, касающиеся Сарского Села. [6] Его покойный батюшка, будучи офицером геодезии, в свое время, совсем молодым, при матушке Екатерине, вел там работы, будучи приставлен к мастеру Камерону. Ты же лицеист, прекрасно знаешь историю Сарского…

– Когда Камерон переделал большую часть парка, кроме Эрмитажной? Заменяя регулярный стиль пейзажным?

– Именно, – сказал Вяземский.