А кто у нас муж?

Ты где? С тобой все хорошо?!

Я же с ним так и не поговорила после того, как узнала про Игорька. Вообще с ним почти не разговаривала с тех пор как уехала из дома. А столько всего произошло.

— Игоря нашего убили, — он даже не здоровается со мной. Голос напряженный, редко такой у него слышала. — И Толю час назад арестовали. Считают, что он это сделал. Беда у нас, Машенька.

Вот это да! Толик под подозрением? Получается, он и Ленку грохнул? За что? Они с Игорьком таких дел творили, но чтобы убивать…

— Ты слышишь меня? Маш, меня на допрос сегодня вызывали.

У нас город, сама понимаешь, все уже знают все. Плохо это все на бизнесе…

— Пап, — перебиваю его и тут же диктую ему номер Яши. Выучила его наизусть, как и Варькин. — Позвони Якову, он меня защищал, он в «Гольдштейне» работает.

— Как это тебя защищал? Маша, что случилось-то?!

Ну да, он же и про Ленку не знает.

А если про Ленку говорить, то и про наркотики?! В итоге просто не рассказываю, что она орала там по пьяни про его пекарню. Про сегодняшний полу допрос я ему рассказала. Коротко. И еще раз велела позвонить Яше.

— Маш, не хотел тебе говорить. Думал, сам разберусь, тебя это не коснется… — Запинается, видимо, неловко ему говорить, что почти разорен. На него столько навалилось…

— Пап, я знаю про кредиты. И про то, что придется урезать мои расходы.

— Милая, прости меня. У нас все так пошло быстро последние пару лет. Я думал, в этом году получится разрастись, вот новое помещение даже смотрел. И ребята говорили, что у нас хорошо все идет. А тут буквально месяц назад началось… Сначала не придал значения, я же…. В общем, не справляемся мы, родная.

Если б не смерть Игорька и четкое понимание, в какой заднице сейчас находится отец, я может и припомнила ему неработающую Милу, двух нянь, частный сад, а сейчас еще и школу… Но смысл истерить?!

— Пап, я понимаю…

— Мы сейчас ужимаемся.

Мила вот даже нянь увольняет, сама детей в школу возить будет. В общем, тысяч пятнадцать смогу, а вот больше… Да и кредитку твою, лучше б закрыть… от греха. Если выплыву, Маш, к банку за версту не подойду больше. И черт меня дернул. А они все одобрили, представляешь.