А кто у нас муж?

— Девяносто первая? — уточняет Яков. Кажется, он не удивлен.

— Что значит девяносто первая? — Это первый вопрос, который я задаю этим двум ментам, которые сделают все, чтобы меня посадить. Я по глазам вижу, они и искать больше никого не будут.

— Девяносто первая статья УПК РФ предусматривает задержание подозреваемого на 48 часов без предъявления обвинения….

— Я тут останусь?

Вашу мать! Смотрю на хлыща, но он только головой кивает. Пи…ц мне!

— Маш, это закон. Они имеют право задержать вас. И главное — обвинение вам пока не предъявлено.

Но, да, эту и, возможно, следующую ночь вам придется провести в изоляторе.

И наступил, козел, мне на ногу под столом. Видимо, чтобы я не начала орать. А орать очень хочется. Я в заднице, я в полной заднице!

Обшарпанные стены, убогая мебель, да эти облезлые палки кроватью назвать нельзя. Маша, это сон, ты спишь, скоро проснешься в своей квартире и поймешь, что тебе все приснилось… Такой нищеты я никогда не видела. Лязгнул замок. Камера… А ничего так… В кино страшнее показывают.

Ну там наркоманки, проститутки, обязательно какой-то мужик в юбке…. А тут… Бабка какая-то сидит, худенькая, божий одуванчик. И все. И нет никого. Осматриваюсь, может не все заметила? Да нет вроде, все нормально. Хлыщ велел ничего про себя не рассказывать, вообще ничего, не только про убийство. А еще сказал, что еду и вещи мне передадут. И только это и можно есть. Телефон у меня, что странно, не отобрали. Тут даже сеть ловит, хоть и плохо. Бабка сидит на кровати, уткнулась в точку какую-то, медитирует, наверное. Главное, чтоб не мешала. Тут наверняка везде прослушка стоит, может, поэтому и телефон оставили? Ждут, пока я ляпну что-то. Не дождетесь, ублюдки! Телефон мигает. Варька!!!!

«Машка! Я не верю, что ты это сделала! Не верю! Еду и вещи тебе передадут. Мы тебя оттуда вытащим! Никому ничего не говори! Обнимаю тебя!!!»

— Эй, девка, че воешь-то? Поди виновата-то, сюда просто так не сажают, чего натворила-то? А? Покайся бабке старой!

У меня аж слезы высохли.

Вот грымза старая! Ща я тебе исповедуюсь!

— Епифанцева! Передача!

Лязгнул замок. Да тут… много всего. Не знала, что можно столько всего передавать. Варька! Ну вот, опять реву, как истеричка.

— Ничего себе тут… — Бабка молниеносно среагировала, уже рядом сидит. Хотела по рукам ей вдарить, чтобы не лезла своими крючками к моей еде, но хлыщ велел не скандалить и не драться. Да еще и делиться всем.