А кто у нас муж?

Я даже не поняла, как вышла из офиса, иду по тротуару куда-то.

— Все хорошо. Спасибо. Не беспокойтесь. — Обхожу бабку и осматриваюсь по сторонам. Докатилась! Уже старухи на улице жалеть начали!

Глава 37. ""А если у нее к нему чувства""?

…Вроде только вчера был я рядом с тобой,

Твою руку держал, как в мечте золотой.

Ледяная вода заменяет мне кровь,

Потому что обман уничтожил любовь!

— Выключи немедленно! — Барсукова таращится на меня испуганно, а я хватаю ее айфон и быстро жму на кнопку. — С каких это пор ты «Эпидемию» слушаешь? Ты вообще музыку не слушаешь! У тебя одни книжки на уме!

— Мань, ты чего? Случилось что? — Варька вскакивает с дивана, подходит ближе.

— Маш, Маша, — трясет меня за плечи. — Ты чего?!

— Ничего, Варь, ничего. Крыша чуток поехала, но ничего, скоро верну ее на место, — обнимаю Барсукову, а от нее лекарствами пахнет.

Мы одни в квартире, Леднева нет, а я… не могу эту песню слушать больше. Как только в квартиру зашла, так…

— Да мне нравится просто. — Оправдывается. — Я ее первый раз услышала, когда Даня пел на вечеринке у Лехи. Красивая же, правда? Только грустная немного.

— Ага. Немного. — Сажусь на кресло. Надо успокоиться. Совсем с катушек съехала, а у меня еще свидание с Матвеем вечером. Не хватало еще и на него сорваться. — Нужно переодеться, в восемь за мной Савельев заедет.

Жду от Варьки расспроса про Даню, но она молчит, берет книжку со стеллажей, снова укутывается в плед на диване.

— Ты вообще как? И где Айс?! Ты тут болеешь, а он где? Слушай, давай я отменю ужин, а? Вдвоем потусим? Кино какое-нибудь поставим. Старенькое, проверенное. Или новое что посмотрим? Я тебе чай сделаю. Обычный, но мой пуэр все равно полезнее. Варь?

Я и правда лучше никуда не пойду, и перед Барсуковой стыдно. Набросилась на нее, а теперь еще и одну оставлю в пустой квартире.

— Все-таки Матвей, да? — Вглядывается так, как будто прочитать в глазах ответ хочет.

— Да. Матвей. Я давно все решила, Варь.

— А как же Даня?

— А что Даня? Даня — это… Даня. Мы поговорили с ним, хорошо так поговорили, — улыбаюсь Барсуковой. — И… короче, Рыжего для меня больше нет!

Она молчит, да и мне сказать вроде нечего. Ком такой в горле стоит, что вот-вот опять зареву. Обнимает меня, а я не могу больше сдерживаться.