#8-Дань Псам

Одно предназначение.

А он - его глаз. Он видит и вовне и внутри. Он чувствует сердце бога, сердце, полное жизни, возбуждения. Родиться, жить - какой чудный дар! Понять предназначение, протянуть руку, глубоко вонзить нож…

А потом?

А потом… всё кончается.

“Всё здесь. Все они. Теплые тела внизу. Преданные тем, кто возрос на их жизнях. Драгоценные воспоминания, сонм чистейших сожалений… что крепче всего приковано к душам живущих? Конечно, сожаления. Каждый прикован в своей истории, к сказанию своей жизни, каждый до конца волочит тяжелое, скрипучее бремя…

Порвать цепи сожалений означает порвать с человечностью.

Милое дитя, бог, тебе будет жаль?”

- Нет.

“Почему?”

- Не будет… не будет времени.

“Да, нет времени. Ни у кого. Никогда. Вот твое мгновение жизни - рождение, подвиг, смерть. Так ты должен мерить себя - по пригоршне дыханий.

Твой создатель желает, чтобы ты убивал.

Ты рожден. Подвиг ждет. Смерть нависла сразу за ним. Бог-дитя, что ты сделаешь?”

Он почувствовал, что бог колеблется.

“Не делай этого, и смерть станет бессмысленной”.

- Да. Но если я умру, не выполнив предназначения…

Бог почувствовал силу, вырвавшуюся из необычайного сребровласого Анди. Она обрушилась на слои тел, проникла в узлы сети - она текла вниз и вниз, во Врата.

- Что он делает?

Дич улыбнулся, отвечая.

- Не ради себя? Неужели такое возможно? Разве каждый не думает только о себе?

” Почти все именно таковы. Едва они умирают, как уходят в забвение. Все их заслуги омрачены. Мы быстро понимаем, что они были ничем не лучше всех прочих. Ни умнее, ни смелее. Их побуждения… ах, сплошная гадость.

Я говорю почти про всех, но не про вот этого. Не про Аномандера Рейка”.

- Понимаю. Тогда, смертный друг… я сделаю вот так.

Длинная рука дернулась, опустилась. Нож глубоко вошел в грудь Кедаспелы.

Слепой Тисте закричал, кровь хлынула на груду тел.

Убит собственным сыном. Сеть напьется крови создателя.

Кто-то вскарабкался к Дичу. Он попытался сфокусировать единственный, умирающий глаз. Широкое лицо, шелушащаяся кожа, длинные космы волос - черных с промельками рыжины. В одной руке кремневый нож.

- Забирай, - шепнул он. - Бери скорее…

Она так и сделала.