#8-Дань Псам

Он едва расслышал, как нечто падает рядом, расслышал треск и хруст.

Через некоторое время он начал шевелиться. Раны болели зверски, он чувствовал, как течет кровь - но, похоже, кости остались целы. Он медленно подполз туда, где упал Бейниск, и расслышал хриплое дыхание.

Пошарив рукой, Харлло обнаружил податливую плоть. Мокрую, сломанную. Что-то коснулось пальцев. Он отпрянул.

- Бейниск!

Тихий стон, снова хриплое дыхание.

- Бейниск, это я. Мы добрались вниз… мы ушли.

- Харлло? - Голос был страшен, полон слабости и боли.

Он подобрался к Бейниску, отыскал глазами очертания тела. Нашел лицо, склоненное в его сторону. Харлло встал на колени, приподнял голову друга - ощутив, как под ладонями, под кожей Бейниска шевелятся какие-то осколки - и как можно нежнее опустил голову себе на бедра.

- Бейниск…

Половина лица была разбита. Чудо, что он еще может говорить. - Мне снился, - шепнул он, - снился город. Я плавал в озере… я носился в волнах. Расскажи мне, Харлло. Расскажи о городе.

- Ты скоро сам его увидишь…

- Расскажи.

Харлло погладил лоб друга. - В городе… Бейниск, в городе есть лавки и магазины, и у всех есть деньги, и все могут купить что захочется. Там есть золото и серебро, чудесное серебро, и люди рады отдать его любому, кому оно нужнее. Никто ни о чем не спорит - да и зачем? Там нет голода, нет никаких болезней, Бейниск. В городе любой ребенок имеет маму и папу… и мама любит ребенка всегда - всегда, и папа не насилует ее. Ты можешь их выбирать. Прекрасную маму, сильного красивого папу - они будут рады позаботиться о тебе - ты увидишь, ты увидишь.

Они увидят, какой ты хороший. Они глядят прямо в сердце, видят его чистым и золотым, потому что ты хотел помогать, ты не хотел быть им обузой, и если ты постараешься, они тебя полюбят, захотят, чтобы ты жил с ними, был с ними. Если не сработает… ну, нужно будет постараться сильнее. Сделать больше. Сделать все возможное.

Ох, Бейниск, в городе… там есть мамы…

Тут он замолчал, потому что Бейниск уже не дышал.

"Оставим их в этот миг.

***

Город, ах, город. Едва приближается сумрак, загораются синие огни. Люди стоят на кладбище, окружившем приземистые даруджийские склепы, и смотрят, как могильщики заделывают проем. Над головами носятся скворцы.

Внизу, в гавани женщина легко ступает на причал и глубоко вдыхает промозглый воздух. Отправляется на поиски сестры.