40° по Валентину (СИ)

Только вот факт, что их генитальный контакт ничем, кроме довольной Макаровой морды, не завершится, он во внимание не принимал. А Валик принимал, как и тот факт, что хочет не столько этого самого генитального контакта или совсем даже не его, а обычных тисканий, как тогда, утром. Потому что ебанат с турфака оказался не быдлом, плюющим в урну с трех метров, а ласковым теленком.

Валик вспомнил, что этого ему как раз всегда и не хватало: родители его любили, но считали, что личное пространство должно иметься у каждого.

И времени для сюсек-пусек не было ни у них, пропадающих на работе, ни у него, записанного в развивающие кружки. Это уже Варю они нянчили и баловали без меры, а Валик рос гордостью семьи и за каждую четверку стыдился так, точно предал Родину. Хвалили его всегда, но скупо, чтоб не зазнавался, мама могла поцеловать в щеку и погладить по голове, но обнимать его вот так постоянно никто не обнимал.

Валик посмотрел на смартфон: цифры на экране показывали уже почти полночь, а ебанат ему больше так ничего и не писал.

Вздохнув, он со странным щемящим чувством в груди отправил Макару: «Удачи на экзамене» — и потом грустно смотрел в стену, пока не уснул. А проснувшись к обеду после позднего отбоя, в ответ на сообщение Макара с привычным уже «добрым утром», набрал его сам.

— Дай догадаюсь — случайно жопой на телефон сел? Или мелкая нажала? — спросил Макар удивленно.

— Нет, хотел попросить больше не слать мне порнуху, — сказал Валик, опуская ногу на пол и отыскивая под кроватью тапок.

— Варя могла случайно открыть, она может утащить телефон, потому что играет в шарики и…

— Иглает в шалики, я понял, — сказал Макар. — Умник, ты прямо принцесса-волшебница, вот пожелал вчера удачи, и у меня все получилось!

«Все получилось» для Валика прочно ассоциировалось с Варей и приучением ее к горшку — мама всегда хвалила сестру, когда та успевала снять трусы до того, как сесть на него. Иногда не успевала, и мама огорчалась, что в этот раз не получилось.

— Сдал? — зевнул Валик, отыскивая второй тапок.

— На четверку! У меня их с первого курса не было, я как охуел с утра, так до сих пор и охуеваю.

— Круто.

— И все? Даже не скажешь, какой я молодец?

Валик хмыкнул:

— Молодец, возьми из банки леденец.

— Это намек? — произнес Макар, и стало слышно, как чиркает колесико зажигалки.

— Ну не знаю. — Валик сощурился на бьющее сквозь кисейные шторы яркое солнце, и ему представилось, как Макар, стоя у себя на балконе, тоже щурится.