40° по Валентину (СИ)

Валик застегнул молнию на сумке и ответил нехотя:

— Подрочили. Друг другу.

— Да ну на хуй! — Стало слышно, как Антон садится на скрипящий диван у себя на лоджии. — Ахуеть, Вэл, это не просто пообжиматься, знаешь, это уже серьезно. Поздравляю, чо, ты попал.

— Попал, — вздохнул Валик.

Антон еще понудел и поужасался происходящему, но быстро свыкся с мыслью, что его друг обзавелся столь нетривиальными предпочтениями. Выспросил, как оно вообще, понравилось ли ему, а потом Валик сказал, что ему пора, и отключился.

Во второй день января проснулся Валик рано, хотя первый автобус в ебеня был после полудня, до вокзала добрался вовремя, купил билет и занял место в последнем ряду у окна.

Макар еще не писал, но Валик подозревал, что тот, ведя богемный образ жизни, еще спит и признаки жизни начнет подавать к вечеру. Так и случилось: сообщение пришло, стоило автобусу выехать на трассу. Полупустой салон к этому времени прогрелся, Валик расстегнул куртку и устроился с комфортом.

«Доброе утро, умник».

Валик закатил глаза.

«И тебе. Дня. Через пару часов пропадет связь».

«Звучит как ""наконец ты отъебешься"". И не думай))»

«(((»

«Не расстраивайся, Валечка, сейчас я тебе настроение подниму».

Валик ожидал очередного дебильного фото с бананом в сгущенке или пальцем в дырке пончика, но Макар прислал аудиозапись, где Лобода пела про чистые как небо глаза. Флешбэк он от одного названия поймал такой, что пересохло во рту и засбоило сердце, но на лице помимо воли растянулась улыбка.

«Поднялось настроение? У меня тоже.

Хорошая баба эта Светуля. Сиськи — зачет».

«Я сейчас тебя кину в чс».

«Но ты все равно лучше любых сисек, Валечка. Тоже везде упругий».

Валик снял куртку и оттянул горловину свитера, вспотев сразу тоже везде. Послав в ответ подходящую картинку с пожеланием счастливого пути, он откинулся в кресле и уставился на мелькающие за окном деревья.

«Доедешь — напиши», — пришло через пару минут.

И Валик, удивляясь сам себе, написал: «Хорошо».

Зашибись! Еще немного, и он превратится в Антона, который звонил своей зае, как говорила бабуля, с утра не сравши.

То есть мог продрать глаза и болтать с ней еще час, прежде чем встать с кровати. Валика подобное начинало беспокоить, но и греть душу осознанием того, что кто-то в данный момент сидит и думает, как он там. Не холодно ли ему, спит ли он или бездумно смотрит в окно. Или тоже думает об этом ком-то.

Любовь и голуби, блядь.

Помнится, мама рассказывала, как ее чуть не отбил у папы одноклассник Вася.