40° по Валентину (СИ)

Антон принялся аккуратно отгребать снег от бордюра, пока Валик включал фонарик на телефоне и изучал следы от обуви — вдруг кто-то успел втоптать коробочку вглубь. Поиски увенчались сомнительным успехом — футляр нашли, но не там, где хотелось бы.

— Вэл, давай ты, — вздохнул Антон, глядя на висящую на нитке от бирки красную коробочку между прутьями решетки. — У тебя пальцы тонкие. Калмык уже сношался с банкой, хватило.

Валик, опустившись на одно колено, протянул руку к решетке, и в этот момент в кармане Антона начал надрываться мобильник.

Антон нажал на сброс, Валик просунул пальцы между прутьями и едва не выпустил бирку вместе с футляром, когда звонок раздался опять.

— Да, блядь, что? — Антон глянул на экран, нажал кнопку и произнес в телефон: — Да, зай. Скоро придем. Да. Да. Горошек я купил. Да. И я тебя, — отключился, потряс рукой с мобилой и воскликнул: — Ебанутая! «Купи горох, купи горох»! Кто этот салат будет жрать, когда все уже бухие будут в очке… В очко то есть. О, давай, Валёк, красава, душевно в душу, братан!

— Можно не надо! — скривился Валик, отпихивая его от себя и отдавая футляр.

— Оставь для Маши нежности.

Пришли они в разгар гогота, визга и селфи у елки. Правда, Машка, забрав банку с горохом, крикнула, чтоб они не раздевались, потому что Кристинка вот-вот придет и все они, всей кодлой, перебазируются на хату к пацанам.

— У них там светомузыка и настоящая барная стойка на кухне! — произнесла она с воодушевлением."

"— Что за пацаны еще? — насупился Антон.

— Вы их знаете, с турфака!

Антон сложил губы бантиком и покосился на Валика, на лице которого застыло странное выражение.

— Бля, хорошо, что я носки новые надел, — сказал Калмык, и Антон загоготал.

Накануне тусы Макар весь день провел в уборке. Так-то хата блестела чистотой после отъезда матери, а он старался ничего особо не засирать — ел из одной тарелки и мыл ее сразу же вместе с чашкой по привычке. Но из доступа неосторожных рукожопов решено было убрать все хрупкое, поэтому он тщательно собрал все мамины статуэтки из путешествий, лишнюю технику и предметы из зала и сложил в шкаф в спальне родителей.

Немного подумав, из своей спальни тоже убрал все лишнее и застелил кровать огромным плотным пледом — мало ли, кому вздумается уединиться тут по пьяни. На родительскую дверь он скотчем прикрепил листок «Не влезай — убью», где нарисовал злую женщину с острыми зубами. Когда он закончил, был уже вечер.