31 июня (с иллюстрациями Джона Купера)

– Вот так-то лучше, – одобрительно сказал Марлаграм.

– Я вам ещё не рассказывал, как всё это вышло?.. – начал толстяк.

– Нет, не рассказывал – хи-хи-хи! – и не расскажешь. Кто это ещё там?

Филип Спенсер-Смит, входя с Мелисентой в бар, всё ещё хныкал:

– Лапочка, вы, конечно, прелесть, и, может быть, вы с Сэмом, как говорится, созданы друг для друга, но что факт, то факт: из-за вас я рассорился с телебоссами по крайней мере года на два…

– А, магистр Марлаграм, вы здесь, как я рада! – вскричала Мелисента.

– Через минуту отбываем, хи-хи-хи!

– Здесь подают драконову кровь, – сказал толстяк Филипу, – так вот, хлебните глоток, очень рекомендую. Тогда вам всё будет трын-трава, даже если телевидение на порог вас больше не пустит. Эй, шеф, ещё две пинты драконовой, пожалуйста. – Он с восхищением поглядел на Мелисенту. – Вот каких девочек видишь, когда выпьешь драконовой крови! А если пить только лёгкое пиво, то вокруг – одни мымры, сами зелёные, бледнющие, волосы будто ваксой намазаны.

– Некогда, – сказал Марлаграм. – Через пятнадцать секунд отбываю.

– М-да, – сказал Филип неуверенно. – Попробовать, что ли? Ваше здоровье!

– Всех благ! – сказал толстяк.

Они выпили.

– Пожалуй, похоже на «Кровавую Мери»[4], только позабористей, – сказал Филип. И вдруг вытаращил глаза от изумления. Ни принцессы Мелисенты, ни Марлаграма, ни проёма в стене – как не бывало.

– Э-э… что это… э-э… позвольте… как это… – Озираясь, он промычал ещё что-то столь же нечленораздельное, потом вопросительно взглянул на толстяка.

– А погодка-то разгулялась, – радостно сообщил толстяк.

– Нет, правда?

– А вы чего ждали? Сами понимаете – тридцать первого июня иначе не бывает.

Филип допил драконову кровь.

– А ты Герберта Пейли из фирмы «Уоллеби, Диммок, Пейли и Тукс» часом не знаешь? – услышал он свой голос. – Вот уж подонок так подонок, ещё почище Тукса, это я тебе как друг говорю.

Глава 10. КОРОЛЬ МЕЛИОТ ПОСЛЕ ОБЕДА"

"Король Мелиот, отпустив всех слуг, кроме виночерпия, сидел с капитаном Планкетом и Диммоком в своём малом покое, что при банкетной зале. Они плотно пообедали и теперь совершали столь обильное возлияние, что виночерпий едва поспевал наполнять чаши. То и дело они разражались хохотом, захлёбываясь и брызгая слюной, и лица их становились всё краснее.