31 июня (с иллюстрациями Джона Купера)

Я не позволю себя отстранить, будто какую-нибудь пешку… Ах, если бы только магистр Мальгрим не дал так легко уложить себя на обе лопатки…

– Простите, леди Нинет, – сказал Мальгрим, на глазах у Нинет выходя из-за колонны. – Я должен внести небольшую поправку. Действительно, я был на волосок от поражения. Но всё дело в том, что мой дядя – а ведь он как-никак колдун опытный, бывалый – приготовился к поединку, а я – нет. Зато теперь мой ход.

– Не могу ли я чем-нибудь вам помочь?

– Можете. – Мальгрим подошёл ближе и понизил голос, теперь у него был вид заправского заговорщика.

 – Как только принцесса с моим дядей отбудут, приготовьтесь встретить Сэма.

– Сэма? Да ведь они его ищут."

"– Но они его не найдут. А почему? Да потому, что я найду его первый. Ха-ха! Они будут искать его там, а я тем временем перенесу его сюда. И, когда он появится, вы его примете и займёте. Итак, будьте готовы.

– Магистр Мальгрим! – восторженно воскликнула Нинет. – Я преклоняюсь перед вами!

– Вы мне льстите, леди Нинет, – возразил Мальгрим в лучшей великосветской манере.

 – А теперь, если позволите, мне надо прочесть мысли этого человечка. Поди сюда, Грумет. – Он пристально посмотрел на карлика, словно читая плохо оттиснутую страницу, потом повернулся к Нинет. – Помните, что вам надлежит делать, леди Нинет.

– Будьте покойны. Сэма я беру на себя.

– Тогда мы отправляемся.

Он положил руку карлику на плечо. Неведомо откуда налетел ветер и просвистал сквозь внезапно вспыхнувший свет.

Чародей и карлик исчезли.

Прежде чем обдумать вопрос, в каком наряде ей встречать Сэма, Нинет позволила себе коротенькую передышку и горячо поздравила самое себя с успехом. Она почувствовала, что сейчас изречёт чеканный афоризм.

– Заговор, – с наслаждением сказала она, – поднимает голову.

Глава 4. В «ВОРОНОМ КОНЕ»

«Вороной конь» на Пикок-плейс – крохотный оазис в пустыне из кирпича и штукатурки, что простирается между станцией метро «Саут-Кенсингтон» и Фулхем-роуд. В то утро в тихом маленьком баре «Вороной конь», закрытом для непосвящённых, было особенно мирно и тихо – здесь не было ни души, кроме толстого пожилого посетителя и тощей пожилой буфетчицы.

Их беседа над пинтою смеси лёгкого пива с горьким, стоявшей перед посетителем, была довольно обычной в этих стенах, но отнюдь не являла собою образец природной смекалки, народной философии и меткой критики существующих порядков, которыми искони славится английская пивная.