№333, или Притворись, что любишь 2

— Карц, ты не обижайся, но это какая-то голубая муть! Какой дворец внутри развалин? Какие девушки-лоты? Бред сивой кобылы…

— Шел бы ты домой, Трубачёв!

— Мы не договорили, и я не уйду, пока ты не поймешь, что на шлюхе жениться нельзя!

Слово «шлюха» из уст друга каждый раз действует на меня как крепкий удар под дых.

— Если не хочешь, чтобы я разбил об твою голову ту бутылку, — показываю взглядом на несчастную Мадеру, — вали отсюда, да побыстрее!

Лицо Кирилла резко превращается в злобную маску. Вижу, хочет многое мне сказать, но ограничивается одним лишь словом:

— Трезвей!

И уходит.

Той же ночью:

Натан

Легко сказать — трезвей!

Не могу, не сегодня…

Я звонил Ждане триста пятьдесят миллионов раз, я отправил ей больше пятидесяти сообщений, написал несколько писем на почту, проверил даже тот аккаунт в соцсети, который она использовала для продвижения Кириной группы. По всем фронтам молчок.

«Неужели больше про меня даже не вспомнит?»

Не могу в это поверить, не могу осознать. Как можно еще вчера с удовольствием с человеком спать, принять его предложение, а на следующий день внести в черный список? Обида? Ну да, тут я постарался.

Готов извиниться и за ремень, и за те грубые слова, только перед кем извиняться-то?

Ближе к трем утра вспоминаю, что у меня есть контакт менеджера Жданы. Недолго думая набираю номер и попадаю, конечно же, на голосовую почту.

— Любишь спать ночью?! Гнида паршивая!

Отшвыриваю телефон за ненадобностью. Опрокидываю в рот остатки найденной в шкафу бутылки коньяка и заваливаюсь в постель.

Ложусь на то место, где обычно спала моя любимая — не могу больше называть ее стервочкой даже мысленно, и плевать, что заслужила. Подушка пахнет ею, тонко так, мне приятно до дрожи и в то же время больно от этого запаха. Я ужасно по ней скучаю.

«Если она не вернется, я сойду с ума…»

Сам не замечаю, как проваливаюсь в сон."

"Мне снится наш последний отдых на море. Она бесподобна в белом купальнике. Мы плаваем, гуляем, лежим на песке… а потом Ждана куда-то пропадает.

Я ищу ее и не могу найти, громко зову, кажется, даже кричу во сне. И вдруг она показывается из воды, просто выходит из нее — и при этом как будто не дышит, по крайней мере ее грудь не вздымается, нет характерного движения. А еще у нее глаза бесцветные, мертвые какие-то глаза. Огромные, как блюдца, и мертвые. Она — больше не она, а какая-то потусторонняя тварь. Но она мне даже в таком виде люба…

Просыпаюсь в холодном поту, смотрю на часы — десять ноль-ноль.