30 золотых за истинную (СИ)

Хотя о чем тут было сожалеть? Если оставить Альберту дракона, он спокойно всех перебьет, и Королевство демонов получит самого достойного правителя за всю историю. Был, конечно, шанс, что Асмодей сможет где-то спрятаться и выжить, но мой брат все равно обойдет его по количеству убитых.

Подошел с Аделиной к алтарю, ножом сделал надрез сначала на ее руке, а затем на своей.

- Я признаю, что совершил ошибку, приняв в дар узы истинности, и прошу Богов избавить меня от их бремени, вернув первоначальному обладателю.

Райнхард приблизился к жертвеннику только после того, как мы с девушкой отошли в сторону.

- Я, Владыка Элдерии, Король Драконов, Страж Врат Тьмы Райннхард Алдар Альеарский согласен принять обратно дар Богов и повторно связать себя узами истинности.

От крови на жертвеннике пошел пар, но она так и не загорелась.

- Как понимаете, в мои планы это не входило, - произнес я, ни капли не соврав. – Также, полагаю, вы понимаете, что выстрел у вас всего один.

- Понимаю, - согласился Владыка, не сводя с нас прицела.

- Могу предложить вам помочь добраться до выхода из города. Только вместе с девушкой.

- Покорно благодарю. Сам справлюсь. Но ты не переживай, я ни в нее, ни в тебя стрелять не собираюсь, - сказал Райнхард и повернулся в сторону Врат.

- Вы и свое Королевство уничтожите, - успел я выкрикнуть до того, как он натворил бы непоправимое. – Ловушки, дополнительная защита столицы требуют слишком много энергии. Взять столько нам…

- Вы что, защитный купол убираете на время Охоты? – Король на удивление сам догадался к чему я клоню.

- Снимаем. Думаю, понятно, почему это не афишируется. Так что, Тьма не остановится на нашем Королевстве.

Райнхард замолчал и на секунду опустил арбалет, но тут же вновь поднял его.

- По твоей милости я остался без магии, без дракона, а значит и без короны. И какая мне теперь разница? – спросил он и выстрелил точно в центр печати.

С ужасом проследил взглядом за стрелой, которая попала прямо в ее середину, в символ Света. Какое-то время, которое показалось мне бесконечным, ничего не происходило. Я боялся не то что пошевелиться, но даже вздохнуть, будто это могло на что-то повлиять.