Обнаженный любовник

И она никогда бы не узнала об этом, если бы Роджер не…

Мэй осторожно взяла лезвие у пожилой женщины. Но пока не использовала его. Она думала о вымыслах. Досках для спиритических сеансов. Хрустальных шарах.

И как отчаянно она борется с собственным одиночеством в этом мире.

— Талла, будь честной со мной. Как ты можешь быть так уверена во всем этом? — Когда женщина не сразу ответила, Мэй проглотила проклятие. — Ты же не просто услышала это от мамэн Преподобного, не так ли?

Близорукий взгляд Таллы опустился на ее чай, и повисло тягостное молчание.

— Я однажды использовала ее. — Она подняла влажный взгляд. — Но для полной ясности скажу, я получила информацию о ее возможностях от мамэн Ривенджа, и она рассказала мне, как призвать ее. Вот откуда я знаю об этом.

Когда женщина указала на серебряное блюдо, Мэй выпрямилась на стуле."

"— Для чего ты ее использовала? Это сработало? Ты…

— Не для того, чтобы кого-то вернуть, нет, — Талла теребила маленький голубой бант на конце ее длинной белой косы.

— И что случилось? — шепотом спросила Мэй.

Талла покачала головой. Потом еще раз.

— Ты — не такая. Твои намерения отличаются от моих.

— Что случилось? — спросила Мэй громче.

— Результат привел меня сюда. — Талла обвела взглядом простую кухню. — И это была неплохая жизнь. Другая жизнь, но неплохая. Оказывается, в прошлой жизни мне больше всего нравилось то, какой она была на словах, в моих рассказах другим.

— Ты убила кого-то? — Мэй боялась услышать ответ.

— Я хотела, чтобы она исчезла. Не больше. — Талла провела рукой по воздуху. — Но сейчас все это не имеет значения. Как я уже сказала, ты — другая. Твое сердце чисто. В том, что ты ищешь, нет злого умысла. Ты хочешь исправить положение и вернуть то, что было несправедливо украдено, а намерение имеет значение.

— Он был твоим супругом.

— Нельзя предъявлять права на чужое сердце, его могут подарить по доброй воле. Я должна была усвоить этот урок. Даже после того, как она ушла… он не хотел меня. Я получила то, о чем просила, но не тот результат, которого желала. На самом деле, мой хэллрен был настолько поглощен своим горем, что его нельзя было утешить, и чем больше я старалась, тем сильнее он меня отвергал.