28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Он находился довольно далеко, и его сумели обойти незамеченными. Зато следующая встреча закончилась внезапным и коротким боем.

Комбат Суханов все же не зря послал свою собственную разведку, не надеясь на полковую. Он был уверен, что со стороны немцев готовится удар и выдвинуты вперед наблюдатели.

Насчет наблюдателей Суханов оказался прав.

Их было двое: немецкий лейтенант и радист. Они добрались до одного из холмов на мотоцикле «БМВ», без коляски (его было удобнее замаскировать) и достаточно мощном, чтобы уйти от погони даже в дневное время, когда земля раскиснет.

Немецкий офицер разведки гаубичного дивизиона и радист укрылись в кустарнике на склоне холма в двух километрах от линии советской обороны.

Восьмикратный бинокль позволял разглядеть систему укреплений, которая была, по мнению артиллериста, довольно примитивной и вряд ли смогла бы противостоять атаке танков. Особенно если ее обработать огнем 105 миллиметровых гаубиц.

Лейтенант планировал закончить наблюдение к полудню, но пришлось задержаться.

Немец бы очень удивился, если бы узнал, что легкая батарея – это вся артиллерия, которой располагал полк. Орудий, а особенно противотанковых пушек, в советских войсках не хватало. Их теряли в непрерывных боях и под бомбежками.

Помощник лейтенанта, радист, был дисциплинированным солдатом, но уже пару раз деликатно намекал своему командиру, что оставаться дальше здесь рискованно.

– Еще час и уходим, – успокоил радиста лейтенант. Но этого часа у них уже не оставалось.

Алтайский охотник Тимофей Савенко почувствовал, что на склоне холма кто-то есть, еще издалека. Кустарник был подмят, а неподалеку сидели на ветке дерева две вороны. Они терпеливо ожидали, когда люди уйдут, – после них наверняка останутся какие-то съедобные кусочки.

Коржак тоже остановился. Все пятеро залегли в траве, наблюдая за подозрительным местом. Вороны, увидев скопление людей, с карканьем поднялись в воздух. Лейтенант и его помощник уже увидели русских. До них было метров триста, возможно, они пройдут мимо.

Но когда пять человек залегли, лейтенант понял свою ошибку. Он слишком увлекся наблюдением за передним краем, а радист больше занимался аппаратурой.