2 раза за 25 суток

Кто-то из солдатов нам мимоходом сообщил, что прибыли они по распоряжению того самого загадочного Ильи Ивановича Муравьева. Я могла только догадываться, что это и есть тот самый друг детства.

– Анфисочка, детка, что же будет? – жалобно спросила меня Аделаида Прохоровна.

– Найдут, должны найти, – уверенно ответила я.

Но в душе при этом зародилось четкое сомнение. Мы даже не знаем, кто это сделал! Кто?! Кто на такую подлость смог пойти?!!

Еще несколько часов я измеряла комнату шагами, поскольку помещение было огромным, несколько раз сбивалась, так, как Аделаида не выдержала шатающуюся меня под своим носом и повторила движения.

– Илюшенька, – с надеждой в голосе произнесла моя пожилая сокамерница.

Приблизившись, мужчина решительно дернул за ручку двери и вошел в дом.

– Добрый день, – произнес он с порога. – Аделаида Прохоровна, – легкий поклон уважения старушке, – Анфиса Аркадьевна. Позвольте представиться, Илья Иванович Муравьев.

– Илюшенька! Где ребята? Добрынюшка с Алешенькой?! – накинулась на него Аделаида, отметя все великосветские манеры. – Оленьку нашли??!

Муравьев отрицательно покачал головой.

– Нет. И… Мужайтесь, Аделаида Прохоровна, Анфиса, – было видно, что он готовится сообщить что-то очень страшное, – не знаю, как сказать…

– Не томи, ирод! – накинулась старушка, я же уже была готова уплыть с белоснежные дали царства обмороков.

Илья Иванович провел немаленьким кулаком по лбу, будто вытирая воображаемые капельки пота и, горько выдохнув, произнес в пустоту:

– Добрыня пропал.

Подозреваю, это в нас, в русских женщинах, генетически заложено, быть женой декабриста. В ключевые моменты своей судьбы, мы вдруг раздумываем падать в обморок, вытирать кружевным платочком глазки и жеманно строить из себя вдову при живом муже. Моя натура отреагировала именно так. С криком «Я убью этого гада», меня сорвало с места и понесло, собственно, убивать «гада Туркина».