Неудержимый. Книга XXXVI

Паника — роскошь, на которую он не имел права. От его действий в ближайшие часы зависела не только карьера, но и собственная жизнь.

— Раз мы остались без поддержки «Великих охотников», собирай всех сильных магов, что у нас остались. Всех! Слышишь меня⁈ Даже тех, кто находится в резерве. Я хочу, чтобы в следующую атаку шли абсолютно все боеспособные, начиная от Великих архимагов!

— Мастер, слушаюсь и повинуюсь, — Гао Цзюнь вновь склонился в поклоне. На лице его мелькнуло облегчение — казалось, груз тревоги на мгновение спал с плеч.

— Это ещё не всё! — Хань Юи поднял руку, остановив помощника у самой двери. — Собери всех здесь, на «Баоли»! Мне нужно видеть своими глазами, чем мы располагаем на самом деле. Хочу знать, кто из них достоин доверия, а кто — только числится в списках. У тебя два часа. Не больше. После чего мы должны будем двинуться на Улан-Удэ!

— Как прикажете, мастер! — Гао Цзюнь, даже не дождавшись разрешения, в последний раз поклонился и, развернувшись, выскочил из кабинета, почти бегом.

Хань Юи остался один. Он глубоко выдохнул и, поднявшись с кресла, поправил антимагический нагрудник, который слегка сместился набок. Пора было идти к императору. Хотелось ему этого или нет, но доклад о выполнении поставленной задачи был делом неотложным. Главное — не ляпнуть ничего лишнего в процессе, и не дать повода усомниться в себе.

Если они действительно сравняют с землёй Улан-Удэ, если возьмут форт «Восточный» без больших потерь, то всё это… всё, что произошло за последние часы… будет уже не важно.

(Самый высокий холм, напротив Улан-Батор, спустя пятнадцать минут)

Император Китайской Империи стоял на каменистом холме, глядя вниз на охваченную пламенем долину. Порывистый ветер трепал его тёмный кожаный плащ, принося с собой густой запах гари, пороха и крови.

Перед ним раскинулся апокалиптический пейзаж: выжженная равнина, обломки танков, искорёженные пушки, сотни тел убитых солдат и клубы чёрного дыма, застилавшие горизонт.

— Прекрасное зрелище… — тихо произнёс Лю Бан, больше для себя. — И главное — почти по графику."

"Он поморщился. Пушки, установленные на дальних позициях и кораблях, всё ещё продолжали грохотать, словно и не заметили, что бой уже окончен.