1971

Но зуб даю – стучит этот кадр в ЦРУ, только треск стоит! И, кстати, шанс, что он штатный сотрудник, достаточно велик. Уж больно он целенаправленно меня загонял в ловушку. Только вот как-то неумно это делал – при всех, при Нестерове. Будто собирался меня не вербовать, а замазать перед нашими властями.

– Ну что же… – собеседник посерьезнел, построжел, из глаз ушла насмешка. – По большому счету, вы правы. Он сотрудничает с ЦРУ, как, впрочем, и большинство журналистов, работающих у нас в стране. Потому с ним надо быть очень осторожным.

– Готов. Всегда готов что-то сделать для своей родины! В разумных пределах, конечно. Что от меня толку? Старый сказочник, книжки вот пишу. Поеду защищать честь нашей родины в гнездо врага!

– У меня все время ощущение, что вы как-то несерьезно относитесь к ситуации. – Собеседник прищурил глаза. – Что вы хохмите и потихоньку издеваетесь. Или не так?

– Конечно, не так! – Я искренне изумился. – Какого черта вы на меня напраслину возводите? Даже обидно! Я же сказал – готов сотрудничать! Хотите – подписку дам! Что-то важное для страны узнаю – вам расскажу.

– Вы на самом деле ненавидите Солженицына?

– Нет, конечно!

Брови мужчины поползли вверх от удивления, и я пояснил:

– Я с ним и не виделся ни разу. Но, на мой взгляд, он человек нехороший, и книги его нехороши. И он делает все, чтобы вы его вышибли из страны. Просто-таки дожидается этого! И не дай бог вы ему посодействуете! Знаете, будь я на вашем месте, я бы его просто тихо грохнул.

– О как! Вы считаете, что Солженицына надо… убить?! И что, вы лично готовы это сделать? Это для того вы тренируетесь в стрельбе? И ходите в спортзал? Кстати, а где вы изучали такие интересные приемы рукопашного боя? Ах да… вы же не помните ничего! Вы же память потеряли! А может, не теряли?

– Я не собираюсь никого убивать.

"Молчит, смотрит мне в глаза пристально, как будто хочет просветить насквозь.