1942. Реквием по заградотряду

Поднятая им пыль закрутилась спиралью и повисла в воздухе.

– Время, – сказал Чалый, взглянув на часы. – Осталось пятнадцать минут. И что-то мне подсказывает, что прыть у наших преследователей… того… поубавилась… И у нас есть шанс успеть…

Они успели.

Поднялись на правую вершину двуглавого холма за две минуты до открытия воронки. Стояли не таясь, не пытаясь спрятаться, поддерживали Костю, который каким-то чудом еще оставался в сознании.

– Осмотрись, Всеволод Александрович, – Чалый снял винтовку и как копье запустил ее с холма.

Севка осмотрелся.

Раскаленный воздух над степью дрожал, над самым горизонтом мелкими мошками вились самолеты. Наверное, там шел воздушный бой. Время от времени самолеты падали, задымив или вспыхнув. Рассмотреть, кто именно сбит, наши или немцы, Севка не смог.

Медленно стащил через голову винтовку, сильным ударом вогнал ее штыком в пересохшую землю.

Снял с ремня кобуру с наганом и подсумки. Бросил рядом с винтовкой.

Не так он себе это представлял. Не так…

Севка не придумывал каких-то подробностей своего возвращения домой. Но отчего-то был уверен, что произойдет это после того, как он во всем разберется, поймет, что же все-таки заставляло людей драться, что разделяло тех, что хотели выжить любой ценой, и тех, что были готовы умереть…"

"И точно – после победы. После девятого мая тысяча девятьсот сорок пятого года.

Были же на том параде бойцы невидимого фронта?

Как там в старом анекдоте?

«– Здравствуйте, товарищи чекисты!

– Здравствуйте-здравствуйте, товарищ маршал…»

Костя покачнулся и медленно сполз на землю.

– Слышь, Всеволод… – Чалый вздохнул устало и посмотрел Севке в глаза – твердо и печально. – Он все равно не выживет… Домой ты попадешь к ночи, в мороз, без мобильника… Шмотки будут рядом, переоденешься… А он? Ты его прямо в форме потащишь? Понимаешь, что с тобой потом будет?

– Ерунда.

– Правда? Ты про парафиновый тест слышал?

– Это о следах пороха?

– Точно. Ты понимаешь, что тебя сразу погонят на него? Сразу.