1942. Реквием по заградотряду

Старший сержант Малышев скомандовал: «Равняйсь! Смирно!» – и двинулся к Корелину, держа руку у виска.

– Товарищ дивизионный комиссар, личный состав по вашему приказанию…

И ударил пулемет.

Григорий Варфоломеевич Репин, доброволец и токарь, одной длинной очередью срубил всех десятерых. И, не снимая палец со спускового крючка, провел по уже мертвым еще одну линию из пуль. Красные фонтанчики крови и плоти взлетали вверх, лишь две или три пули ударили в мокрую землю – пулеметчиком Репин тоже был талантливым.

Из содержания бумаг в папке выходило, что боец Репин в составе группы был выброшен в тыл к немцам, участвовал в нескольких боестолкновениях и оказался единственным из группы, кто выжил. В декабре пробрался через линию фронта, был направлен в органы контрразведки и во время допроса дал очень странные показания. О том, что участвовал в составе особой группы в испытаниях секретной военной техники, позволявшей тайно и мгновенно путешествовать на большие расстояния.

Контрразведчик, допрашивавший Репу, естественно, не поверил, но отправил рапорт начальству, присовокупив заверенный протокол допроса.

Если боец, вышедший от немцев, врет, то зачем? Косит под сумасшедшего? Тогда зачем пробирался к своим? Остался бы там, в тылу у немцев. Имел возможность. Правду говорит? Чушь. Не может быть такой техники, чтобы шагнуть из московского двора прямо в какое-то болото, а потом – вернуться обратно в Москву.

Чушь, конечно. Но доложить все-таки нужно.

"Самым простым решением было бы просто вызвать упомянутого в рапорте комиссара третьего ранга Корелина и устроить очную ставку с бойцом, но кто же станет проверять вот такими простыми способами? Начальство ознакомилось с рапортом, обратило внимание на упоминание Корелина и вызвало к себе Дмитрия Домова, старинного и закадычного недруга Евгения Афанасьевича.

А того не нужно было понукать и подталкивать. Он и сам горел страстным желанием накопать что-то о Корелине.

Или это боец его оговаривал?

Зачем?

Ведь и в самом деле Репин числился на спецкурсах Корелина. Получается какая-то неувязка, которую Домов и принялся разматывать.

Четыре установки секретных реактивных минометов – это серьезно. В тылу врага – очень серьезно. Корелин оставил их там, взрыва не было. Уже хорошо, наверняка подумал Домов.