1942. Реквием по заградотряду

Бессонная ночь на Узловой в ожидании поезда, потом – сутки на дороге… Потому они и вырубились в степи, проспали недруга… Ну, и эту ночь они с Костей не сомкнули глаз ни на минуту, не до того было… Вот теперь не хватало еще снова уснуть. И снова проснуться в компании каких-нибудь готов. Или прямо – нибелунгов."

"Организм – штука странная и даже подлая, может вырубиться в самый неподходящий момент. Богдан как-то рассказывал, что люди часто оттого и не бегут от неотвратимой смерти, не пытаются сопротивляться какому-нибудь маньяку, в одиночку захватившему десяток людей, что организм вдруг без спросу тормозит, парализует волю и здравый смысл.

Ни хрена, сказал Севка своему телу. Ничего у тебя не получится. Я буду жить.

– Так ты иди… – Костя улыбнулся печально. – Я тебя дождусь…

– Ага, – зло сказал Севка. – Еще и ты начни фигню пороть…

– А кто еще?

– Еще я сам готов всякие подлости делать.

Севка поднялся на край балки, осмотрелся.

Пусто.

Ветер, солнце, птицы.

Самолеты, похоже, сгорели – дымов уже нет.

С севера донеслась канонада. Тяжко перекатывались глыбы.

Север, северо-запад, прикинул Севка. Если это немцы не добивают окруженные части, а просто прорывают фронт или работают по дорогам, то значит это, что формально Севка и Костя в тылу Красной армии.

Севка вспомнил лицо Учителя и сплюнул. Как говорил отец, от таких своих – вся рожа в шрамах. Таких своих нужно к стенке ставить. Без суда и следствия. И рука не дрогнула бы.

Загрохотало на юге.

То есть все-таки у немцев в тылу. В окружении. Один раз Севка уже в окружении был, в августе сорок первого. И чуть не попал в январе сорок второго, когда наступление под Москвой уже остановилось, а он с группой по инерции все еще двигался на запад.

– Что там? – спросил Костя.

– Степь да степь кругом, – ответил Севка и спустился вниз. – Сейчас еще немного передохнем и двинемся дальше… Ты как себя чувствуешь?

– Не хуже, – слабо улыбнулся Костя. – Пить хочется, но пока еще терпимо…

Пить… Это скоро станет проблемой. Солнце палит немилосердно, воздух уже начинает дрожать, а ведь еще даже и не полдень.