1942. Реквием по заградотряду

Казачки теперь не русские и даже не славяне… Готы мы. Потомки готов. И посему можем быть союзниками и соратниками великого германского народа. Знаете, сколько уже казачьих сотен сформировали немцы? Уже воюют ребятушки, режут красных. Про Кононова слышали? Как он с полком перешел к немцам и теперь сформировал казачью дивизию? Теперь, вот, на Дону хутора и станицы поднимаются. И это только начало. Доберутся сюда немцы, вот тогда Дон и Кубань, и Терек, – всё полыхнет, все возьмутся за оружие… Против большевиков.

Как один…

– Это ничего, что кубанцы и донцы неплохо в Красной армии воюют? – спросил Севка. – Как один у вас уже не получится.

– Ничего, мы почистим… В Гражданскую не получилось, сейчас сделаем…

– Конечно, почистите… С немцами как же не почистить…"

"– Не нужно иронии, молодой человек. Не нужно. Ваш соратник… политрук Зельдович, все больше лозунгами, про коммунизм и фашизм… про неизбежную победу…

– А чего мне про коммунизм или фашизм рассуждать? – пожал плечами Севка.

 – Я про предателей говорю и изменников. При чем тут идеология? У вас не хватило смелости погибнуть в бою, ловкости, чтобы сбежать за границу… Теперь за это мстить будете? Вы же, как я понимаю, учительствовали? Литература? История? «Разгром» Фадеева детям разъясняли? Стихи Маяковского? Или про руководящую роль партии?

– Неплохо, молодой человек, – Учитель достал из кармана кисет, не торопясь, набил трубку, закурил. – Неплохо. Оскорбительно, с претензией на правду.

Я преподавал словесность, это вы верно заметили. И стихи про партию с детьми учил. Только кто вам сказал, что я бездействовал?

– Ну да, ну да… В столовой в тарелки коммунистам плевали. Поезда под откос пускали.

– Зачем? Грубо и неэффективно. Меня бы быстро нашли и расстреляли. Был очень простой и действенный метод. Письмо. Анонимное. Поеду, бывало, на областную учительскую конференцию, по дороге пару писем в почтовый ящик опущу, вернусь, а, скажем, колхозный счетовод арестован и дает показания о подпольной антисоветской организации.

Антисоветчики – они в одиночку не злоумышляли, они все больше группами и организациями. Чекисты возьмут такого, поговорят… Пытки, там, побои… – Учитель выпустил клуб дыма изо рта и мечтательно улыбнулся. – Наверное, кого-то и били, не без того. Только зачем? Человек – слаб и труслив. Дайте ему возможность под замком посидеть, подумать, он сам себя напугает. До дрожи, до рвоты.