1942. Реквием по заградотряду

Шрам начинался под правым глазом и уходил на левую сторону нижней челюсти. Когда Малышев впервые его увидел, то решил, что это шашкой. И, как оказалось, был прав. Икрама достал красный пограничник в сабельной схватке. А потом подобрал Орлов.

– Что ты, Иван Петрович?

– Я? – переспросил Малышев. – Куда ж я?.. Конечно… Хотя…

– Что – хотя? – Орлов присел на корточки перед старшим сержантом."

"– С каких это пор в Красной армии приказы обсуждаются? – Малышев в упор посмотрел в глаза Орлову. – Митинг, может, еще устроим, как в семнадцатом? Мне дядька рассказывал, идут они, значит, в атаку, их немец пулеметным огнем к земле прижал, лежит цепь, а председатель солдатского комитета объявляет, что ставится на голосование вопрос о продолжении атаки.

Орлов встал, не отвечая.

– Малышев дело спрашивает, командир! – сказал Никита.

– Не можешь, – усмехнулся Чалый, уже открыто наводя на него «ППШ». – Нет, конечно, попытаться ты можешь…

– Не нужно, полковник, – Никита указал взглядом на револьвер в своей левой руке. – Всякое может получиться.

– Убрали стволы! – крикнул Орлов, становясь между Никитой и Чалым. – Стволы – убрали!

В руке Таубе оказался «вальтер» образца тридцать восьмого года, Икрам, вскочив на ноги, словно из воздуха выхватил изогнутый кинжал в локоть длиной, а Дуглас выставил руки ладонями вперед.

Малышев, наконец, добрался до своего автомата и щелкнул затвором. Теперь он был готов стрелять, оставалось понять – в кого.

Старший сержант медленно встал с песка, держа автомат в опущенной руке, стволом книзу.

– Слышь, Никита! – позвал Ставров, единственный, кто никак не отреагировал на суету с оружием. – Ты знаешь, как отсюда выбраться, если, скажем, убьешь Орлова и Чалого?

– Как же, убьет… – буркнул Чалый.

Чалый попытался обойти Орлова, чтобы тот не заслонял собой Никиту, но Орлов схватил его автомат за ствол и пригнул к песку.

– Мы ж не знаем, где откроется воронка, – спокойно сказал Ставров.

Леонид взял пачку, которую ему привез Чалый, открыл ее, достал сигарету.

– У кого есть огонь? – спросил Ставров.