1942. Реквием по заградотряду

А с нашей стороны, если снова понадобится взаимодействие, это направление будут курировать товарищи Токарев и Домов. У меня против их кандидатур возражения нет. Они смогли самостоятельно раскопать доказательства существования группы Орлова. Это дорогого стоит.

– И меня Домов ненавидит, – тихо сказал Корелин. – И, что гораздо важнее, его ненавижу я. Мы не сможем сговориться у вас за спиной…

– И об этом тоже говорил господин Орлов. А я согласился с его аргументацией. Теперь – дело за вами.

– Если я откажусь?

Сталин не ответил.

Действительно, чего затевать разговор о вещах понятных и однозначных? Говорить о банальностях – унижать обоих участников беседы.

– Я могу забрать с собой всех? – спросил Корелин, понимая, что такая постановка вопроса подразумевает согласие.

– Да. Сегодня – всех, кого захотите.

– Но… Но у меня есть люди, которые сейчас не в Москве.

– Орлов сказал, что эти люди – больше не являются вашей заботой. Эти люди должны позаботиться о себе сами.

Сухо щелкнув, сломался карандаш в руках Корелина.

– Вы согласны?

– Да.

– Отлично. Значит, не смею вас задерживать. Товарищ Домов получил указания и сделает все необходимое.

Корелин встал.

– Что касается генерала Власова… – Сталин, прищурившись, посмотрел на Корелина. – Вы рекомендуете?..

– Я рекомендую оставить все как есть. Не вмешиваться. И тут есть два варианта развития событий. Его семья…

– Да?

– Если окажется, что Власов сдался добровольно или, во всяком случае, пошел на сотрудничество, то его семья должна быть репрессирована.

– Я помню этот приказ.

– Если семья не будет репрессирована, это будет значить, что…

– Что генерал не сбежал, а выполняет задание, – закончил за Корелина Сталин. – Я понял.

Бедная Анна Михайловна, подумал Корелин.

– Прощайте, Евгений Афанасьевич, – Сталин встал из-за стола и протянул руку.

– Прощайте, товарищ Сталин, – Корелин пожал руку и пошел к двери.

– Он рассказал мне о сыне, – тихо сказал Сталин.

Корелин остановился, не оборачиваясь. Наверное, сейчас не стоило смотреть в лицо этому человеку.

– Он сказал, что Яков умрет достойно. И что та фотография…

– Мне он тоже обещал рассказать правду о моем сыне, – хрипло произнес Корелин и вышел из кабинета.

Его проводили к машине.

Домов смотрел на него с удивлением, близким к потрясению. Диму успели проинструктировать. Корелин сидел молча, пытаясь осознать только что произошедшее.