1941. Время кровавых псов

Значит, Орлов снова прав?

Севка решительно двинулся к блиндажу.

Часовой, стоявший снаружи, шагнул к нему навстречу, не снимая винтовку с плеча, протянул руку, чтобы остановить резвого политрука.

– Да у меня вот… – выпалил Севка, поднимая край гимнастерки, будто собираясь лезть в карман. – Очень важно!

– Нельзя… – Часовой, паренек лет двадцати, курносый, конопатый и с лопушистыми ушами, хотел объяснить, что без разрешения лейтенанта из конвоя начальства все равно нельзя входить, даже если очень нужно, но Севка ударил его револьвером в лицо, по этому самому конопатому носу.

Часовой выронил винтовку и схватился руками за лицо. Севка толкнул его в грудь и влетел в блиндаж.

Вот этого Орлов не учел – с улицы в блиндаже было почти темно. Сквозь узкое отверстие под самым потолком вовнутрь проникало немного света, но это не помогало, а скорее мешало, превращая людей, стоявших в глубине, в одинаковые черные силуэты.

…– А твоя задача, – сказал Орлов сержанту, когда Севка быстрым шагом пошел к блиндажу, – твоя задача, товарищ старший сержант, сделать так, чтобы меня не убили.

– Чего уж тут не понять… – Малышев пошел следом за Орловым.

– Ребята! – крикнул старший лейтенант, приближаясь к полуторке. – Ни у кого закурить не найдется? Сил уже никаких нет терпеть…

Поравнявшись с «ДШК», Орлов мельком глянул на него, потом повернулся к Малышеву и гневно закричал:

– Ты что с пулеметом сделал, остолоп? Кто же бросает оружие под дождем? Я тебя…

Орлов подошел к пулемету, взялся за ручки.

Пятьдесят патронов в ленте. Пятнадцать человек в кузове полуторки. Калибр пули – двенадцать и семь, темп стрельбы – восемьсот выстрелов в минуту. Расстояние – десять метров.

Орлов рывком развернул пулемет и нажал на гашетку.

Пули ударили в деревянный борт, разнесли, не останавливаясь, его в щепу, и за несколько секунд перемололи всех сидящих в кузове людей в мертвое мясо. Никто даже не попытался выпрыгнуть или выстрелить в ответ. Тяжелые пули прошивали все навылет и уходили к низким серым тучам, чтобы сорвать на них свою неутоленную злость.

Тремя последними пулями Орлов разорвал в клочья водителя, и пулемет замолчал.