1941. Время кровавых псов

– Ах ты ж… – Милиционер бросился вперед и ударил.

Мужик упал.

– Я же тебя! – Милиционер с ходу врезал ногой в живот лежащему, тот согнулся и заскулил. – Я тебе…

– Где тут телефон? – спросил Костя, оглянулся на дом, в окна которого выглядывали люди, привлеченные шумом и криками. – Позвоните кто-нибудь в милицию!

– Ага, я вызову, – крикнул в открытую форточку старик с первого этажа.

– И «Скорую»! – добавил Костя.

Старик кивнул и исчез.

– Урод, – сказал милиционер, ударив лежащего мужика еще раз, в лицо. – Я же его знаю… Нормальный же был человек… Слесарь в артели какой-то…

– Времена ненормальные, – сказала бабка.

 – Время Зверя, вот люди в зверей и превращаются…

Милиционер оглянулся на Севку и Костю. Вздохнул.

– А ведь он правду сказал… Я останусь – меня повесят. Или такие вот добровольцы прикончат. Они свое у кого угодно выслужат, а меня… Только меня не эвакуируют. И мою семью… Бросить все… Разве не ясно – умирает город. Нет работы – люди в панику ударятся. А если начальство бежит, значит, знает что-то.

Не собирается никто город оборонять… – Милиционер говорил даже не со злостью – отчаяние было в его голосе. – Ладно я, но ведь и семьи милиции будут вешать. Нет?

Милиционер говорил тихо, оглядываясь раз за разом на очередь, чтобы не услышали бабы, чтобы не подхватили и не подняли гвалт.

– И это – только начало, – сказал милиционер. – Точно вам говорю, начнут скоро магазины громить. И квартиры. Я помню, как это в семнадцатом было. И в восемнадцатом, и при эсеровском мятеже.

Не мятежники народ за булку резали, свои же, соседи. Такая возможность появилась, как не воспользоваться. Только тогда нам приказали стрелять сразу, пойманных на месте преступления – расстреливать с революционной непримиримостью. И я, семнадцатилетний пацан, вместе с батей и ребятами порядок на улицах навели. Быстро навели. А сейчас – нет такой инструкции. За порядком приказали следить, и все… А сами, может, разбежались уже… Ленин тогда, при мятеже, в городе остался. А сейчас…

Милиционер еще больше понизил голос, перешел на шепот.

– Говорят, в мавзолее нет уже тела, увезли, говорят… Не слышали?

– Нет, – ответил Костя.

– Город не сдадут, – сказал Севка. – Не сдадут. Я клянусь…

– Хорошо бы… – Милиционер оглянулся на мужика – тот полз прочь, постанывая и бормоча, что не дают рабочему человеку за свои собственные деньги…

– Лежать, – скомандовал постовой и пнул мужика. – Лежать, а то пристрелю…

– Нам дождаться машину? – спросил Костя.