1941. Время кровавых псов

Немцы тебя засекут сразу и сразу попытаются уничтожить или захватить. Лучше, если попытаются захватить, у тебя будет время перезарядиться. Если откроют огонь на поражение или вызовут авиацию – стреляй, пока сможешь. Накроется одна установка, две – все равно лупишь из того, что осталось. Мост и станция. С твоей позиции ты все увидишь своими глазами. Промажешь первым залпом – сможешь скорректировать огонь. Я на тебя надеюсь, Леша… Иначе мы не прорвемся к цели. Понимаешь? Нужно, чтобы ты шумнул.

– Понимаю, – ответил лейтенант. – Я сам без разговора пойду, но что я скажу людям?

– То и скажи.

– О прорыве к своим?

– Конечно. Те, кто выживут, смогут уйти. Во всяком случае, есть не нулевой шанс, так что, Леша, держись. – Сличенко протянул руку, лейтенант ее пожал и встал.

Сличенко выключил фонарик.

Егоров подождал, пока лейтенант уйдет, только после этого задал вопрос.

– Вы ему соврали? – спросил Егоров. – Вы всем соврали?

– Только ему, – ответил Сличенко глухо. – Остальным просто ничего пока не сказал.

– Куда там вы должны прорваться? – спросил Егоров.

– Какая разница? – усталым голосом ответил Сличенко. – К узловой станции западнее этого железнодорожного моста…

– А на самом деле?

– Вы чем-то лучше других? – осведомился Сличенко, включил фонарь и направил луч в лицо военинженера.

Тот отвернулся.

– Вы все узнаете в свое время, – сказал Сличенко и выключил фонарь. – Вовремя все узнаете.

– Товарищ капитан! – прозвучало из темноты.

– Танкист? – обрадовался Сличенко. – Ну, слава богу, хоть один нормальный вояка. Присаживайся.

Темная фигура вынырнула из темноты и села справа от Егорова. Запахло бензином и дымом.

– Машины функционируют?

– Нормально, – сказал танкист.

– Взрывчатку погрузили в танки?

– По сто килограммов. Детонаторы поставил. Шнуры на полторы минуты, вполне успею уйти.

– Танков не жалко?

– Жалко. Что, можно их не взрывать, раз такое дело? – спросил танкист и засмеялся. – Я сейчас не о танках думаю, а о том, чтобы до моста доехать, на снаряд не нарваться. Броня у нас – слезы одни. Хватит какой-нибудь ерунды, чтобы взрывчатка рванула.