13-й отдел НКВД

Которые для советского человека, тем более чекиста, равны преступлению. Мы вообще службу не имели права обсуждать. У него свое задание, у меня — свое. Но Федор вдруг частенько стал говорить о том, что советская власть может быть от лукавого. Да. Вот так дословно сказал. Мне. Представь, мы не в своей стране, под чужими именами, цели имеем определенные, а тут такое. Я поначалу думал, что-то, может, с головой. Не должно такого случиться, но и подобных высказываний тоже быть не должно. А потом рассказал мне Федор, что познакомился с человеком, который ему глаза открыл.

И про книгу, значит, в том числе. Заявил, в ней, в книге, истинная правда. Суть и смысл. Способ, как получить невозможное. Настолько она особенная, помимо прочего, что сама даже хозяина выбирает. Забрать ее силой нельзя никак. Представляешь мое состояние? Ну, все, думаю, закончилась служба Федора. Друг он мне, настоящий товарищ, почти брат был. Однако, решил центру сообщить. Потому что опасно для всей агентурной сети, если у одного из наших не в порядке с головой. А потом внезапно все стало нормально. В один день. Федор сослался на лихорадку, сказал, было помутнение, просил дать шанс на исправление, никому ничего не говорить. Ты понимаешь, Иваныч, я совершил преступление, когда согласился. Как чекист. Но… знал Федора с рождения. Это меня не оправдывает. Однако, факт есть факт. Потом часть агентов отозвали в Москву. Я был в их числе. А Федор остался. Уже тут, на месте, узнал, что лично меня затребовал товарищ Берия. Как раз прошли те два года, которые дорого стоили составу разведки в том числе. Очень многие из вернувшихся были объявлены врагами народа. Хотя, я понимал, к примеру, это не так. Но словно какое-то безумие наступило вокруг. Нет, и виновные имелись, несомненно. А невиновных, вроде, больше. Я не судья, не воплощённая истина, и все же. Мог ошибиться в одном из ребят. В двух. Во всех — вряд ли.

Товарищ Берия вызвал меня к себе, посадил, вот как я тебя сейчас, и рассказал то, что поначалу казалось невозможным.

Пояснил, есть силы, нам советским людям неведомые. Но хорошо используемые врагами. Чтоб поверить, надо увидеть. Поэтому моим первым заданием было — взять одного человека, который имеет при себе опасную книгу. Только слово это услышал, сразу стало не по себе. Ну, а когда дали информацию по тому, кого предстояло вести, совсем стало муторно. Приехал он из Германии, где, если верить сведениям, входил в тот самый кружок Мацкевича. Как, почему пропустили, не знаю.