13 минут

– Но вы же знаете, что она сделала!

После этой фразы на несколько секунд повисло молчание, и сначала Бекка подумала, что мисс Бордерс стало неловко, но потом поняла, что она все еще была погружена в воспоминания, просеивает и сортирует их.

– Хейли очень расстроилась, когда вы переругались.

– Думаю, не очень, – сказала Бекка и пожала плечами.

– Да нет, очень. Это был единственный раз, когда она выступила против Наташи. Больше никто этого не делал. – Она посмотрела на Бекку, тепло улыбаясь. – Даже ты. Все просто повсюду следовали за ней.

Но когда ты выпала из их компании и стала сидеть на рисовании отдельно, а маленькая Дженни заняла твое место, Хейли была расстроена. Она пыталась все наладить, но Наташа этого не могла допустить. Я иногда слышала их разговоры во время перерыва. Хейли просила за тебя. А потом, в один прекрасный день, Хейли просто сдалась. Я увидела, как она плачет в коридоре, и спросила, что случилось, но она мне не рассказала. Потом я спросила, имеет ли это какое-то отношение к тебе, и завела разговор о дружбе, но она сказала, что я ничего не понимаю. После этого она стала более холодной. Во всех смыслах этого слова. Стала превращаться в «хичкоковскую блондинку».

Бекка не знала, что означает «хичкоковская блондинка», но понимала, что имела в виду мисс Бордерс: стала превращаться в Барби.

– Ум, красота и секс – они старались стать воплощением этого. Было интересно наблюдать за тем, как они взрослеют.

– Да уж, – сказала Бекка. – Наверное.

Ей это не понравилось. Даже мисс Бордерс увлечена Барби.

Учительница, очевидно, уловила эту перемену в ее настроении.

– Ах! – воскликнула она. – Однако же это все было у них абсолютно наигранным, тогда как ты – свое собственное творение. Ты та, кем должна быть. У тебя свой собственный стиль. Это заслуживает большого восхищения. Это талант. Наверное, поэтому Наташа захотела снова сблизиться с тобой, когда потеряла память. Людям нужна правда.

Бекка внимательно слушала, пытаясь отыскать в ее тоне намек на жалость или снисхождение, но не могла.

Это были самые добрые слова, какие ей говорил кто-либо не из родных, казалось, за целую вечность.

– Я думала о них после того, как все это произошло. Ну, о них и о тебе. И, несмотря ни на что, хоть это и ужасно прозвучит, мне больше жаль Хейли, чем Наташу. – Она встала. – Наверное, я все еще вижу в ней ту нескладную, неловкую маленькую девочку, рыдающую в коридоре. Забавно, что подобные вещи могут так долго на нас влиять. – Она помолчала.