120 дней Содома

Я буду помогать тебе, и мы извлечем максимальную прибыль из двух партий: партии твоей матери и твоей сестры. Обе они сулят огромные деньги!» Люсиль со мной соглашается, я ее ласкаю, чтобы еще больше возбудить идеей преступления; мы начинаем обсуждать детали нашего предприятия."

"А теперь, господа, я расскажу вам о первой части нашего плана: здесь мне потребуется немного отвлечься от нити моего повествования, чтобы затем подвести вас ко второй части.

В большом свете часто бывал один очень богатый человек, пользовавшийся неограниченным кредитом и обладавший поистине удивительной системой взглядов.

Я знала, что он носил титул графа. Думаю, вы не будете возражать, господа, если я в своем дальнейшем рассказе буду именовать его графом, опустив имя. Итак, граф был молод (ему было не больше тридцати пяти лет), в расцвете всех желаний и страстей. Ни законов, ни веры, ни религии для него не существовало. А к чему он имел особую ненависть, как вы, господа, так это к чувству милосердия. Он говорил, что не может понять, зачем надо нарушать порядок в природе, создавшей разные социальные классы. И потому абсурдно пытаться передать деньги беднякам, когда их можно истратить на свои удовольствия. Он и действовал в соответствии с этими убеждениями, находя радость в отказе не только подать монету несчастному, но и старался при этом усилить его страдания. Одним из его излюбленных удовольствий было разыскивать приюты бедняков, где несчастные едят хлеб, облитый слезами. Он возбуждался не только при виде этих слез и страданий, но… старался любыми средствами усилить эти слезы и страдания, отняв у бедняков последнее, что они имели. Этот вкус не был просто его фантазией, это была бешеная страсть! Именно такие сцены, говорил он, особенно распаляют его. Как он мне сказал однажды, это совсем не было результатом развращения, нет, он таким был с детства. ему были совершенно чужды чувства жалости и сострадания. А жалобы жертв еще больше распаляли его сладострастие.

Теперь, когда вы знаете о нем главное, я могу вам сказать, что граф обладал тремя различными страстями: об одной из них я расскажу здесь, о второй вам в свое время поведает Ла Мартен (в ее рассказе он тоже будет фигурировать под титулом «граф») и о самой ужасной – Ла Дегранж, которая, без сомнения, раскроет финал этой истории.

Но сейчас поговорим о той части, которая касается меня.

Едва я сообщила графу об убежище несчастных, которое открыла, как он весь загорелся в предвкушении удовольствия.