120 дней Содома

Он, не слушая меня, разряжается и тут же поспешно исчезает, оставив на столе луидор. Вскоре я передала еще одного посетителя в руки Люсиль, которая без особого труда помогла ему разрядиться. Ему важно было, чтобы кусок кала, который ему дали, принадлежал старухе и чтобы та сделала его перед ним. Я дала ему кал семидесятилетней старухи, имевшей язву и рожистое воспаление, у которой уже пятнадцать лет был всего один зуб. «Очень хорошо, чудесно, – сказал он. – Мне как раз это и надо.

» Заперевшись с Люсиль и старухиным калом, он потребовал, чтобы ловкая и любезная девушка вдохновляла его съесть это недостойное блюдо. Он его нюхал, рассматривал, трогал, но не больше того. Тогда Люсиль, решив применить более сильное средство, положила в камин лопату и сказала, что сейчас поджарит ему зад, если он не решится. Он побледнел, попытался попробовать, но испытал отвращение. Тогда Люсиль спустила ему штаны, обнажив его отвратительный бледный зад, и слегка его прижгла. Старик завыл и разразился потоком проклятий. Люсиль повторила операцию. Он кусал губы от боли. Кончилось тем, что Люсиль все-таки прижгла ему зад. Когда она сделала это в третий раз, он наконец разрядился. Я редко видела в момент извержения спермы такое невменяемое состояние! Он кричал, как бешеный, катался по полу, можно было подумать, что у него приступ эпилепсии. Очарованный нашими хорошими манерами, он обещал постоянно к нам приходить при условии: я буду давать ему всегда одну и ту же девушку, но кал должен быть от разных старух. «Чем более отвратительными будут старухи, – говорил он, – тем больше я буду платить. Вы не можете себе представить, как это меня возбуждает!» Один из его друзей, которого он мне прислал, в этой извращенности пошел еще дальше. Ему требовался кал от самых грязных и отвратительных грузчиков. У нас в доме жил восьмидесятилетний слуга. Так вот его кал необыкновенно понравился нашему клиенту. Он проглотил его еще теплым, в то время как Огюстин ему прижигала зад. Его кожа дымилась, на теле остались ожоги. Еще один клиент просил колоть ему шилом живот, бедра, ягодицы и половой член. Далее церемония была похожа на предыдущую: для возбуждения ему тоже требовалось проглотить кал, который к клала в горшок, но он не интересовался, кому этот кал принадлежал.