Неуловимый. Часть 2

Но наглый! Вообще никакого уважения к старшим. Боится – это да, но пресмыкаться перед воинами не стал. Наш виконт так и сказал, что первое, чему учат молодых убийц в гильдии, это всех презирать.

Я покачал головой.

– А на меня зачем его завязал? – спросил я. – Ну прирезали бы его, какая разница? Мне-то уж точно он не нужен.

– А вот тут ты не прав! – усмехнулся Шварц. – Как я понял, ты Коляна с девчонками отправишь. Не удивляйся, я сам до такого решения додумался, всё-таки девчонки в караване без пригляда.

Ну, тут отказываться смысла особого не было.

– Есть такая мысль! – согласился я. – Но причём тут этот маленький шакалёнок? – не понимал я всё-таки задумку барона.

– А кто за нас навозом заниматься будет? – победно указал мне, на очевидное, Шварц.

Я хмыкнул.

– А как ты собираешься им управлять, болезный? – усмехнулся я. – Если он взрослых воинов ни во что не ставит, то с чего ему нас с тобой слушаться?

Барон почесал затылок, не вынимая из руки куска мяса. Как ему это удалось, чтобы не испачкаться, не понимаю.

"– Ты что-нибудь придумаешь! – выдал он в итоге. – Жить захочет, будет слушаться. Нет – значит, пустим в расход и всего-то.

Я хмыкнул. Жестокий век – жестокое время, но, как вариант, подходит. Всё-таки, как ни крути, а помощники нам точно нужны.

Я посмотрел на Колю, который оживлённо, под ревнивым взглядом барона, о чём-то шептался с ушастой, которая, похоже, свой выбор уже сделала. И очень похоже на то, что собирается задобрить паренька. А что? Меня это, в принципе, устраивает.

Но думаю, что ничего страшного не случится.

– Ты мне лучше расскажи, что у вас тут-то случилось? – спросил барон.

Я хмыкнул.

Рассказать! Ага, как же!

Я перевёл взгляд на встревоженные лица ребят.

Улыбнулся им успокаивающей улыбкой.

– Да вот, обнаружили мы тут местный кошмар, который неизвестно сколько лет висел над замком, в качестве страшилки. Он-то и прибрал к рукам юную Варгу. Как она тебе, кстати?

Барон с волнением посмотрел на очаровательную девушку, которая на данный момент тихо спала на приготовленном для неё Колей ложе.

– Красавицей стала! – барон, волнуясь больше, чем стоило бы, даже облизал, ставшие неожиданно сухими губы.