Неудержимый. Книга XXIV

О! И она это сделала. Никого не пощадила, даже я таких подробностей не знал. Уж не знаю, хорошо это или плохо, ведь фактически она сейчас своего отца в буквальном смысле размазала перед остальными. А с другой стороны, он ведь и правда продал её Рыжему, так с чего бы ей об этом беспокоиться?

— Какой кошмар! — Настя выпучила глаза, когда узнала, что Анне предстояло выйти замуж за Рыжего. — И что же ты будешь делать?

— Дмитрий нашёл выход! — Анна светилась от счастья. — Я выйду за него замуж.

Я в этот момент отвлёкся, проверял по «радару» охотников, что пришли со стороны входа на нашу территорию, поэтому, когда наступила гробовая тишина за столом, не сразу понял, в чём дело.

— Димочка, — Настя посмотрела на меня с прищуром, — А может, ты сразу объявишь всех своих любовниц⁈

— Не думаю, что это хорошая идея, — хмыкнув, сказал я. — И вообще, ты всё неправильно поняла…

— Насть, но идея же хорошая, — хохотнула Мария. — Дим, ты же делаешь это исключительно для того, чтобы помочь нашей подруге?

— Конечно, — ответила за меня Анна.

— А почему бы и Сергею не сделать предложение руки и сердца Анне? — спросила Ника с явно недовольным выражением лица. — Он ведь княжич из влиятельного рода. Не думаю, что Рыжий пойдёт против Меншиковых.

— Действительно, — Настя улыбнулась. — Артур! Ты чего сидишь? Вставай на одно колено и делай предложение Анне!

— Я⁈ — Артур выпучил на сестру глаза.

Я не выдержал и засмеялся. Какая же гениальная идея! У меня были подозрения, что граф не купится на нашу уловку, да и репутация у меня не ахти.

— Варвара, а ты билеты на поезд, ближайший уже, купила? — поинтересовался я.

— Ещё вечером, — кивнула девушка, — Отходит через два дня.

— Вот и отлично! Андрей Валерьянович, что скажете? Сможете составить три официальных письма для нашего графа? А передадим мы их вместе с советником, который меня уже заждался… — я поднялся со своего места и направился к катеру, — Пойду сменю Минина и Пожарского.

— Подожди, но так нельзя! — возмутился Сергей.

Идея мне понравилась настолько, что я даже и слушать не стал никаких возражений.