Неудержимый. Книга XXIV

Теперь, когда у меня куча энергии, я бы мог её литрами производить!

Все зрители, что наблюдали за смертью виконта, молчали. Только некоторые из них набрались смелости, чтобы выкрикнуть в мою сторону какие-то оскорбления и пожелания скорой смерти. Бедолаги и пьяницы! Сегодня им обломилось халявное пиво.

Ещё пара секунд, и крики на площади прекратились. Я взглянул на часы.

— Пятьдесят пять секунд! — выкрикнул я. — Неплохой результат!

Я специально отсчитывал время, чтобы в конторе, где Сергей делал ставку, не смогли отвертеться.

"С одной стороны, я был рад подобному исходу. Я победил, ублюдок получил своё наказание, и в целом всё на этом должно было закончиться. А с другой, теперь весь форт будет слагать легенды о моей жестокости. Да и граф так просто всё это не оставит. Обязательно будет мстить. Впрочем, пусть попробует, так мне будет намного легче решиться. Его старого приятеля я уже укокошил однажды, а ведь он был гораздо сильнее.

Чтобы не мешать ведущему и бойцам Карамазовых, я отошёл на свою сторону и стал ожидать объявления результатов поединка.

Забавно было наблюдать, как граф в ярости покинул ложе, забрав с собой Анну и других сыновей. А вот Рыжий продолжил сидеть на троне. Он обновил свой кубок и осушил его залпом, а потом стал глядеть на всех вокруг исподлобья. Что, мерзавец, рыльце-то в пушку, да? Инстинктивно ищешь убийц, что должны тебя прикончить после провала операции?

Внезапно я почувствовал опасность и перевёл свой взгляд на другую трибуну, словно знал, куда надо было смотреть.

Глава 3

— Барон, — ведущий отвлёк меня от изучения советника.

— Поздравляю вас с невероятной победой! — поздравил меня архимаг и протянул руку.

Я же, в свою очередь, посмотрел на него как на говно, прищурившись, я сплюнул ему под ноги, чтобы ввергнуть бедолагу в шок. Получилось очень убедительно.

— Простите! Я не хотел вас обидеть, — начал лепетать он, — Вы же понимаете, все мы здесь люди подневольные.

— Поэтому ты своим языком зализал им всем пятые точки до блеска? — усмехнувшись, спросил я.

— Прошу вас! — он начал умолять меня, — Если бы я мог, то встал бы на колени!

— Но ты не можешь? — решил уточнить я, — Что тебе дороже? Жизнь, жена и дети или же…

— Просите всё что угодно… — прошептал он, — Только не заставляйте унижаться прилюдно.