07'92

– Вписался он, урод!

– Ну, так-то вписался, не подкопаешься, – развёл руками Андрей. – Короче, стрелка на днях будет, просил постоять рядом, пока он с кем-то там чего-то перетрёт.

– Бли-и-ин! – протянул Рома. – Оно нам надо? Вот надо оно мне, Дюша, скажи!

Фролов нервно передёрнул плечами.

– Думаете, мне на стрелку идти хочется? Варианты какие, а?

Вариантов не было. Тут ведь дело даже не в оказанной нам Графом услуге – пусть со стороны и некрасиво смотрелось бы, но могли отказать, – да только с братвой Кислого отношения сейчас хуже некуда, один на один с этими уродами тягаться не сможем.

Придётся с пацанами знакомыми договариваться, а они первым делом о Графе спросят. Поэтому терять лицо никак нельзя. Боком выйдет.

– Ладно, видно будет, – махнул я рукой, и мы вернулись к сборке мебели."

"А когда начали закругляться, то обнаружили Рому на одном из свежесобранных диванов. Попытались растолкать – ничего не вышло.

– Опять нажрался! – с досадой протянул Дюша.

– Оно и не удивительно, если без закуси всякую дрянь пить, – усмехнулся я.

Фролов только рукой махнул.

– Ладно, пошли.

– Тут его закроем на ночь?

– После качалки зайдём. Может, проспится к этому времени.

Я в столь скором протрезвлении откровенно сомневался, но своё мнение придержал при себе. Весу в Роме, конечно, около центнера, только и пил он не нормальную водку, а невесть из чего и где разлитое по бутылкам пойло. Вот тоже вопрос – насколько убедительные документы были на руках у Мальцева в нашу вчерашнюю поездку.

Он, конечно, себе не враг, но…

– Серый, пошли! – сбил меня с мысли Дюша, выпустил из бокса и запер дверь на оба замка. И правильно сделал – на Рому надежды никакой, а если по нашей оплошности вынесут мебель, замучаемся Гуревичу долг отрабатывать.

Тренажёрный зал оказался набит битком. Пахло потом, лязгало железо. В двух выставленных у стены колонках «Radiotehnika» играл забугорный тяжеляк, вроде «AC/DC», но музыка не давила и разговорам нисколько не мешала. Встретилось несколько знакомых, которых не видел с призыва в армию, потрепался с ними немного, затем размялся и начал работать с гантелями.

Только-только разогрелся, и неугомонный Андрей уложил на скамейку, навесил на гриф блины и передал его мне. Двенадцать раз выжать от груди штангу я выжал, но после этого начал как-то очень уж неприятно пульсировать расчертивший висок рубец.

– Давай без фанатизма, – попросил я приятеля, когда тот устроил гриф на держателях.